— Бабушка…

— Нет, Лиана, — мягко, но решительно перебила она. — У тебя хватает забот и дома.

Я стиснула губы, разрываясь между желанием спорить и осознанием того, что она права.

— Хорошо, — наконец выдохнула я. — Но с одним условием.

Она улыбнулась.

— Вот оно что…

— Если что-то будет не так — ты сразу мне звонишь. Сразу.

– Добро, - согласилась она, слабо улыбнувшись. – Все, кыш отсюда. Выметайся. Оставь слабую старушку наедине с бывшим учеником. Буду его экзаменовать.

Я улыбнулась сквозь слезы.

– Ну удачи ему….

– Удачи нам обеим, - услышала уже на пороге тихий шепот бабушки, от которого снова сжалось сердце.

Уже сидя в такси, машинально бросила взгляд на экран телефона — время показывало около девяти вечера. Веки тяжело опустились, глаза жгло от усталости, но даже прикрыв их на секунду, я не ощутила облегчения. В голове всё ещё звучали тревожные слова врача, приглушённый голос бабушки, мерцали яркие огни больничных коридоров.

Не раздумывая, на автопилоте набрала номер Дарьи.

— Как Тереза Альбертовна? — даже не поздоровавшись, резко спросила она, и я услышала, как в трубке что-то зашуршало — возможно, она металась по комнате.

— В больнице, — выдохнула я, чувствуя, как голос становится глухим от усталости. На другие эмоции просто не осталось сил.

В ответ в трубке послышалось короткое шипящее ругательство, а потом:

— Лианка… Да твою ж то мать…

Я слабой улыбкой скривила губы, но в ней не было веселья.

— Её самую, Даш, её самую…

Несколько секунд мы молчали, но даже через динамик чувствовалось напряжение.

— Знаешь, это какой-то сюрреализм… — продолжила я, глядя в тёмные очертания города за окном.

— Давай сейчас приеду, Лиан, — резко предложила Дарья, и я почти видела, как она уже ищет ключи и натягивает куртку.

— Нет, Дашуль, нет, не стоит… — я покачала головой, словно она могла меня увидеть. — У меня просьба будет.

— Конечно, говори.

Я глубоко вдохнула, наблюдая, как огни фонарей скользят по стеклу.

— Зайди завтра в деканат, скажи… я на больничном. По уходу.

– Подожди… - замялась она.
– Тут такое дело… Погоди….

В трубке снова зашуршало, послышались странные приглушенные звуки.

– Даш? – вопросительно окликнула я ее. – Ты меня вообще слышишь?

– Лиан… я… я еще на работе…

На долю секунды я онемела.

– Тут такое дело…. – повторила она, - Я сейчас дам телефон… сама скажешь….

– Стой, - рыкнула я, чувствуя как начали полыхать щеки, - стой!

– Лиана, - ее голос звучал неуверенно и растеряно, - я не могу…. Поговори сама….

– Просто сообщи и все, - сквозь зубы прошипела я. – Официально. Методисту. Это сложно?

Несколько секунд она молчала.

– Нет, - ответила тихо. – Я все сделаю.

– Спасибо, - все еще ощущая досаду и напряжение, отозвалась я и быстро отключила связь.

Значит на работе. В девять вечера…. А я-то дура себя винила за скрытность. Не идиотка ли?

Тяжело поднимаясь по ступеням в подъезде, я мечтала лишь об одном – поскорее оказаться дома и забраться под горячий душ. Просто стоять под обжигающими струями воды и ни о чем больше не думать. Совсем ни о чем. Хотя бы один вечер.

На лестничной площадке света не было. Чертыхнувшись, нащупала ключи и потянулась к дверям, взялась за входную ручку.

Внезапно двери открылись сами собой, от едва заметного усилия.

Внутри у меня все похолодело. Неужели…. Боже, неужели торопясь уехать с бабушкой я забыла закрыть двери?

Нет…. Нет, нет, нет…..

Я щелкнула включателем в прихожей и прислушалась. В квартире царила мертвая, гробовая тишина. Не раздеваясь, как пару часов назад, я рванулась в комнату мамы, молясь, чтобы она просто спала. После – на кухню. В свою комнату, в кабинет отца. В ванную. В кладовку.

А после вышла на лестничную площадку, села на ступеньки, раскачиваясь, зажимая рот рукой и тихо, протяжно завыла.

Мама из квартиры исчезла.

Сидела, раскачивалась и выла. Выла надрывно, глухо, словно пытаясь вырвать из себя этот липкий, чёрный, как болотная жижа, страх и отчаяние. Казалось, если кричать достаточно долго, если выплеснуть всё наружу, то внутри останется хоть капля тишины, хоть что-то, за что можно зацепиться.