Она замерла, глядя, как старик готовится. Чувство нереальности происходящего накрывало её волнами. Лес за окнами выглядел зловеще. Тени от факелов извивались, словно сами деревья оживали, шепча невидимые угрозы. Воздух в избе казался тяжёлым, давящим, а каждый шорох усиливал её страх.

Аня забилась в угол комнаты, сжавшись на табурете. Её пальцы крепко вцепились в подол платья, а ногти оставляли на ткани глубокие следы. Она чувствовала, как страх пробирается всё глубже, обжигая изнутри, словно ледяной поток.

Волхв стоял у окна, его широкие плечи казались каменными. Тени плясали на его лице от слабого света очага, и его силуэт казался огромным и непоколебимым. Он медленно отодвинул занавеску, чуть приоткрывая вид на тёмную поляну. Лицо его оставалось непроницаемым, но в напряжённых движениях угадывались гнев и тревога.

Снаружи было тихо, но эта тишина давила сильнее, чем любой шум. Наконец, из-за двери раздался грубый, хриплый голос. Его звучание напоминало скрежет металла по камню:

— Мы знаем, что ты прячешь её! — голос прорезал ночь, как удар хлыста. — Отдай девчонку, и мы оставим тебя в покое!

Аня задохнулась от страха. Она ещё крепче сжала ткань платья, ощущая, как её сердце бьётся так громко, что, казалось, его могли услышать снаружи.

Волхв не двигался. Он стоял, спокойный и невозмутимый, но его сжатые кулаки говорили о напряжении. Он не сразу ответил, словно обдумывая каждое слово.

— У нас мало времени, — произнёс волхв, и его голос прозвучал так тихо, словно он говорил с самим собой.

Он обернулся к Ане, его лицо было суровым, но глаза выдавали что-то, что заставило её замереть — горечь? Боль? Сожаление? Это был момент, когда не было необходимости что-то говорить…

— Они пришли за тобой, — его слова звучали как приговор. — И не остановятся, пока не добьются своего.

— Но я... я не сделала ничего плохого, — прошептала Аня, чувствуя, как паника накатывает волной.

— Для них это не имеет значения, — отрезал волхв, его глаза на мгновение задержались на её лице. — Ты не сможешь им этого доказать.

Снаружи снова раздался крик:

— У тебя минута! Если не откроешь сам, мы сломаем дверь!

Волхв на мгновение сжал губы, словно пытаясь удержать гнев, и повернулся к очагу. Одним решительным движением он сдвинул массивный ковёр из шкур, обнажая тяжёлый деревянный люк с железным кольцом. Его натруженные руки с трудом подняли массивную крышку, открывая перед Аней узкий, зловещий проход в темноту.

— Что это? — прошептала Аня, отступая на шаг. Её голос был едва слышен, наполненный одновременно ужасом и робкой надеждой.

— Выход, — коротко бросил волхв. — Секретный ход. Он выведет тебя далеко в лес.

Он опустился на колени рядом с люком и обхватил её плечи своими сильными руками. Его взгляд был твёрдым, но в голосе звучала мольба.

— Ты должна бежать. Сейчас. Это твой единственный способ выжить.

Аня застыла. Слова тонули в водовороте мыслей, а страх сковывал движения. Всё внутри неё протестовало против этого шага, но реальность уже не оставляла выбора.

Аня не могла заставить себя ответить. Её сердце сжалось, а мысли метались.

Не теряя времени, волхв поднялся и стремительно направился к шкафу у дальней стены, его движение было неожиданно резким для старика. Петли двери жалобно скрипнули, словно возражая против столь грубого обращения, и в этот момент он, казалось, забыл о времени и о преследователях. Из укромного тайника, скрытого за рядами книг, он извлёк свёрток, завёрнутый в выцветшую, давно утратившую мягкость ткань. Это были свитки — древние, потрёпанные, с такими глубокими трещинами на пергаменте, что казалось, стоит их развернуть — и они рассыплются в прах.

Он обернулся к Ане, его лицо, обычно строгое и холодное, теперь было искажено странной смесью скорби и невыразимого напряжения. Шагнув к девочке, он протянул свёрток так, словно передавал ей свою душу.

— Это самое ценное, что у меня есть, — его голос был хриплым, но каждое слово резало воздух, как лезвие. — Эти свитки помогут тебе выжить.

Аня, едва осознавая, что делает, дрожащими руками приняла свёрток. Её пальцы едва коснулись холодного пергамента, но в тот же миг тело девочки пронзило ощущение, будто её коснулся пронизывающий ветер — ледяной, неумолимый, несущий с собой не только холод, но и знание. Она почувствовала странное покалывание в ладонях, словно невидимые нити соединяли её с этим свёртком.

— Что в них? — спросила она, не отрывая взгляда от таинственного свёртка. Голос её был тихим, едва слышным, но в нём звучало больше любопытства, чем страха.

— Знания, — волхв прищурился, его взгляд стал пронзительным, словно он видел перед собой не девочку, а её далёкое будущее. — Один из них научит тебя создавать амулеты и артефакты. Это то, чему я хотел научить тебя позже. Но времени больше нет.

Аня замотала головой, прижимая свитки к груди так, будто они были её единственным спасением.