Медленно подняв нож, Обрегон ответил ей по-английски:

— Моему народу требовалось нечто большее, чем просто лекарства и инструменты. Даже большее, чем машина, при помощи которой можно было держать под контролем выход подземного газа. Им нужно было верить в своего защитника.— И шепотом добавил: — Мне тоже.

Острие ножа легко коснулось ее тела под левой грудью и взлетело для удара.

Брап.

Сверхскоростной удар, раздробив руку Обрегона, одновременно прижег рану. От его силы старик закрутился волчком, но на очередном круге его голова отлетела в сторону.

Один из жрецов отпустил ее левую ногу и схватился за свой собственный нож. Мартинс крутнулась на ягодицах и ударила ногой в лицо другого жреца. Кость хрустнула под ее пяткой. Того, с ножом, что-то сбило, и он пропал в сумерках сгущающейся ночи. Еще одна рука сжала ее запястье; она резким умелым движением высвободила его, быстро вскочила, выбросив вверх свободную руку и ударив снизу по носу последнего жреца. Он свалился на липкий от крови каменный стол с утопленной в мозг переносицей.

Мартинс выпрямилась и подошла к началу лестницы, спускавшейся по грани пирамиды. Она единственная осталась в живых из всех, кто был на вершине. Внизу металась и вопила толпа, а дальше...

Гора, которая ходит. Именно на нее он теперь и был похож, покрытый толстой лавовой коркой от верхушки до ограничителей гусениц. Она остывала и твердела, дымилась и обрывалась каплями, как горячий воск. Сквозь нее торчали несколько антенн и дула пулеметных орудий. Двух гусениц недоставало, и машина делала на это перерасчет.

— Свет, — шепнула Мартинс.

Ослепительное бело-голубое сияние вырвалось из Боло, и он стал гигантской темной громадой, ползшей вперед и сотрясавшей землю. Благодаря этому свету прожектора сама Бетани засветилась; она не различала в подробностях, что происходит на площади внизу, но видела, что и простые жители, и Воины Ягуара пали ниц.

Бетани Мартинс, все тело которой было забрызгано каплями крови, костного мозга и мозгов, вскинула обе руки над головой, сжав кулаки. Она вдруг разом вспомнила и их вероломство, и вопли Вонга. Одно ее слово, и в радиусе десяти миль здесь не останется ни одного живого существа.

Потом она подумала о голоде, грабежах и разбоях, о трупах в канавах, пожираемых крысами или самими людьми.

— Им нужен защитник, в которого можно верить,— пробормотала она себе под нос. — Только он должен быть в своем уме,— Была ли она сама всецело в своем уме — это уже другой вопрос, но сейчас ей было не до этого.

У начала лестницы стояла довольно отталкивающая статуя кого-то, сидевшего на корточках. Она с размаху опустила правый кулак, и каменные осколки полетели на площадь. Главное вовремя остановиться. Остальной контингент Компании не потерпит долгого трепа — а ведь местным нужно с самого начала дать понять, кто здесь хозяин. Как говаривал ее отец, прижми как следует, а потом отпусти.

– Усилить звук. ВЫ ПОКЛОНЯЛИСЬ ЛЖИВЫМ БОГАМ! — Ее голос загремел подобно раскатам грома, и все замерли. — НО Я МИЛОСЕРДНА.

Жители Какакстлы все как один содрогнулись и вжались лицами в пыль, поняв, что пришел бог — богиня — гораздо более могущественная, чем Хозяин Горы.

Он вызвал огонь из глубин камня. Она заставила камень идти.

Пер. Е.Фурсиковой

И к чему принуждать нас заниматься ерундой? То есть, конечно, наши родители, и их родители, и все остальные верят во всю эту чушь, но меня-то на это не купишь, дудки. Пусть они остаются с этой своей честью, самопожертвованием и овцами, если так хотят. А я не хочу. Ни за что.

Я современная девчонка и не намерена ждать того дня, когда мне можно будет покинуть Камелот. Дам деру. Исчезну. Наш город даже захолустьем не назовешь. Сюда ничего не доходит, вообще ничего. Да еще эти местные ограничения. Можно подумать, что мы живем еще в эпоху до космических полетов. Как будто до Дуврского порта не рукой подать, пусть на телеге это и занимает почти целый день пути. Да перед кем они притворяются? Телега... Смех один.

Среди моих ровесников никто не хочет торчать здесь. По крайней мере никто из моих друзей.

Элизабет и Сюзанна уже сдали экзамены на допуск в космическую торговлю. Я на год моложе, поэтому должна ждать, когда мне исполнится восемнадцать лет. Словно это что-то изменит.

Роберт Редсон уже сбежал, а он мой ровесник. Точно не знаю, как ему это удалось, но скучаю я по нему жутко. Хотя ничего такого между нами не было. Да и не могло быть.

В один прекрасный день Робби уехал в порт и больше не вернулся. Он ни разу не написал мне и не рассказал, что же произошло, но я знала, как ненавидел он это место, а еще знала, что мистер Пенни очень хорошо к нему относился. Говорил, что такой смышленый парнишка, как Робби, без труда найдет место космолетчика и начнет новую жизнь в бескрайней вселенной, открывающейся за пределами нашей дыры. До чего ж мы с Робби любили бывать вместе в порту и мечтать о том дне, когда все связанное с Камелотом останется позади.