— Извини, что на «ты», но именно так к тебе обращался тот другой Макото, твой ученик, — продолжил я странноватый монолог. Без хоть какой-то надежды на то, что он возымеет результат. Если бы Амацу-но-Маэ можно было бы разбудить простыми словами, ее настоящий воспитанник или внучка уже добились бы результата.

Мне просто требовалось выговориться. Хоть с кем-то поговорить полностью открыто, без обмана, без утаиваний, без двойных смыслов. Камень в этом плане — замечательный слушатель, не перебивает и не лезет со своим мнением.

— Твой Макото — он умер, прости, что принес плохую новость. Он был не очень хорошим человеком. Вором, обманщиком, изменщиком, многоженцем, абстракционистом. Но и хорошие поступки он тоже совершал. Не знаю пока всех подробностей, но практически полностью уверен, что большую часть своих нечестных накоплений он и его помощник Акияма-сан потратили на сиротские приюты по всей стране. Наверное, это потому, что и сам Макото был сиротой. Я хорошо помню, как его злил факт, что у кого-то есть дом и родители, а кто-то другой вынужден выживать в одиночестве.

Мне показалось или камень под моей ладонью стал немного теплее? Конечно же, почудилось. На всякий случай проверил второй рукой. Такой же обжигающе холодный, как с самого начала.

— Знаешь, он считал тебя своей семьей, старая ты обманщица. Тебя и Акиру. И все равно ей изменял. Ну не идиот ли? Сам не понимаю, почему и как он передал мне часть своих воспоминаний. Может быть, ты разберешься? Кто еще, если не ты, Амацу-сенсей? Считаешь, что я не имею права тебя так называть? Ну так протяни меня посохом поперек спины, если я заслужил.

Никакого отклика. Но и надежды на то, что он будет, особенной нет. Больше для себя говорю.

— Знаешь, а у них, у твоего Макото и Акиры, дочь есть, ее зовут Ёрико. Вся в тебя, одна из первых красавиц Японии, но характер при этом… в твоего ученика, такой же сумасбродный и со склонностью к авантюрам. Представляешь, она до смерти перепугала индуса, уронив картину со стены. Ладно-ладно, признаю, это был мой план, а Ёрико-тян всего лишь помогла его исполнить. Еще уверен, что она подбила мою невесту на участие в уличной гонке. Не знаешь, что это? Да ты же вообще не представляешь, насколько сильно изменился окружающий мир за те годы, что ты тут отдыхаешь! Столько нового и интересного вокруг. Радио, телевидение, компьютеры и интернет. Не знаешь значений этих слов, не так ли? Вот проснись, прими человеческий облик и сама получишь возможность все изучить. Где твое любопытство?

Ничего не изменилось.

— А ну проснись! — потребовал я тем же голосом, каким приказал Кишимото-сану сознаться во всех нарушениях.

Ох и посмеялась бы сейчас древняя кицунэ наивной попытке воздействовать на нее. Так пусть примет облик человека и усмехнется своей непревзойденной саркастической ухмылкой.

— Думаешь, я сдамся? А вот и нет. Твой Макото не сдавался, и этот тоже продолжит попытки. Только я не буду пытаться сделать сам то, где потерпел неудачу кто-то более опытный. Я обращусь за помощью. Передам привет твоей сестрице, я почти уверился, что знаю ее под именем Томо-сан. Не боишься опозориться перед ней? Может быть, тогда сама очнешься и утрёшь ей нос?

И снова моё воображение создало иллюзию того, что бок камня на долю секунды стал теплым. Показалось. Или нет? Но в любом случае, это вся реакция, какой я добился. Побрел обратно к машине. Следы мои вьюга уже замела.

Доехал обратно в Киото, сдал машину, сел на поезд и через несколько часов я наконец-то дома, уже затемно. Не стал мучаться с общественным транспортом и не стал беспокоить Цуцуи, заказал себе такси. Это была не такая и долгая командировка, но соскучился по всем я безумно.

За ужином делился новостями и впечатлениями, опуская любые неприятные подробности. Не волновать же мне отца, у которого больное сердце, историей о том, как я провоцировал триадовца на угрозы в мой адрес и вообще шантаж? Фотографии красивых заснеженных пейзажей, вкусные гостинцы, «сенсационная» новость об однофамильце великого Кишимото, управляющем филиалом Окане Групп. Чуточку нытья на тему того, как мне было страшно, когда началась турбулентность и торжественное обещание теперь путешествовать только по суше. Поздравления «госпоже президенту» с заслуженной победой. Все мило, чинно… и немного скучновато. После острых адреналиновых переживаний привычная повседневная жизнь воспринимается, как слишком пресная. Интересно, Цуцуи тоже теперь скучно просто ездить на машине на работу и тянет превысить скорость?

Этот вопрос и озвучил ей перед сном.

— Может быть, чуточку, — призналась Мияби. — Мне было очень страшно и я честно-честно не хочу повторять, но когда стало ясно, что мы победили… это так приятно, такая эйфория. Почти как в тот раз, когда ты мне встречаться предложил. Очень волнующе.

— Не теряй это чувство, — посоветовал я. — Нужно придумать для тебя другие соревнования, не связанные с риском для жизни. Как насчет онлайн-игр?

— Я в них очень плоха, когда-то пробовала и не поняла, почему это весело, — моя невеста непроизвольно зевнула. Она так показывает не то, что ей со мной скучно, а свою истинную усталость. День-то был длинным не у одного меня. Не стал продолжать разговор. Прижался к ней поплотнее, чтобы разделить тепло в эту холодную ночь, и вскоре уснул.