Наташа поняла, что любит Игоря, когда он впервые пришел к ней в гости и сразу заметил, что единственное растение в ее квартире, старый кактус, заболел. Кактус начал темнеть из-за то, что иголки утыкались в края его горшка, а корням не хватало места. В следующий раз Игорь пришел с новым горшком и мешком земли для суккулентов. Никто раньше не замечал, что с ее кактусом что-то не так, даже сама Наташа.

Электричка несла ее через туман к Красноармейскому таможенному посту. В сумке лежала папка с ворохом документов. Документы кричали о невиновности своей хозяйки. История была дурацкой до невозможности: Ozon открыл пункты выдачи в соседних странах. Несколько человек из Казахстана и Белоруссии заказали Наташины глазки. О коварные, казахские белоручки, о легкомысленные белорусские рукодельницы, что же вы натворили! Наташа редко читала общую рассылку, потому что маркетплейс был — как мультфильм Миядзяки: в нем постоянно что-то менялось, превращалось, достраивалось и уследить за всеми волшебными преобразованиями, письмами и правками в договоре было почти невозможно. Пропустила Наташа и письмо с предупреждением: отныне при продажах в страны СНГ каждый месяц продавцу следовало самостоятельно заполнять статистическую форму на сайте таможни. После первого нарушения таможня вынесла предупреждение. Но письмо с предупреждением почему-то до Наташи не дошло. О, легендарная русская почта, зачем ты так ленна и вольнодумна, зачем безалаберна, как Обломов, что годами валяется на диване в своем протертом халате и никуда не идет?! О, ухабистые русские дороги, бегущие по просторным полям и темным перелескам, почему с позапрошлого тысячелетия вы заводите вашего путника в западню — на развилку с потерями — то коня, то жизни своей?

Со станции такси привезло ее на обширный пустырь, где дремали фуры. Рядом, завешенные клоками тумана, раскинулись постройки, похожие на склады. Наташа покружила рядом с серыми стенами, как подбитый коршун, и нашла таможенную табличку и тайную лестницу. Она ожидала наткнуться на очереди и обиженных людей, обремененных таможенными проблемами. Но ни на пустыре, ни в здании людей не было.

Только сонный охранник, похожий на засохшую за зиму муху, поднял бровь:

— Вы куда?

— У меня вызов на составление протокола. — Наташа вытащила из сумки папку с бумагами.

— И не лень вам было тащиться? — проворчал охранник.

— В каком смысле? Тут написано: «Прибыть 20 марта в 11:30 для составления протокола…»

— Так никто ж не ездит. — Охранник посмотрел на девушку с тем же недоверием, что и муж два года назад.

— Ну а я приехала, — рассердилась Наташа, которой нужно было успеть забрать Милу из садика. — Куда идти?

Охранник пожал плечами. Он постучался в ближайшую комнату и сообщил, что «тут приехали на составление протокола». Из комнаты высунулись три мужские головы, которые, очевидно, восприняли прибытие редкой гостьи как развлечение.

— Такая красавица и нарушает порядок! — остроносая осетинская голова подмигнула.

— Ну вы даете! — перебил второй парень, ухмыляясь и бегая взглядом по короткому платью и растрепанным волосам. — Вам заняться нечем?

Наташа растерянно повторила:

— Написано же приехать в 11:30, я приехала!

— Да сюда никто не ездит, вы что! — сказал ей третий парень (он выглядел постарше остальных). — Просто в следующий раз прОсите выслать вам протокол, подписываете его спокойно и отправляете нам заказным письмом или курьером. Это ж все формальности! Ни на что не влияют.

У Наташи от страха сердце почти растаяло. Она всю ночь готовила справки, выписки и доказательства своей невиновности и чуть ли не выучила наизусть речь в свою защиту, представляя, как произносит ее, словно последнее слово на судебном заседании в американском фильме.

— Как это формальности? — она скорее пошевелила губами, чем озвучила вопрос.

Но таможенник ее услышал.

— Подпишете сейчас протокол и все.

— У меня штраф на семьсот тысяч, — побледнев, сказала Наташа.

— Попадос, — прокомментировал осетин и растворился в дверном проеме.

Вторая голова тоже исчезла.

Парень постарше покачал головой:

— Подождите в коридоре, сейчас за вами придут.

Он потянулся к телефону, и дверь в кабинет закрылась.

Наташа перелистывала файлики в папке, готовясь к обороне.

Ее отвлек приятный рыжеволосый таможенник — ее ровесник, в зеленом галстуке, прицепленном к серой рубашке зажимом с несуразным пингвином. Он провел просительницу по пустым коридорам и усадил за стол.

— Учредительные документы привезли?

С готовностью Наташа повытаскивала из папки нужные бланки и их копии.

— Я не виновата, — сказала она. — Я вообще не знала, что мои товары продаются в других странах.

Наташа очень боялась, что ей придется воевать за правду с какими-нибудь противными тетками, обиженными на весь мир. Но мужчина казался приятным и добросердечным.

— Как это? — мягко спросил он.

Зашевелилась надежда. Наташа показала электронный договор с Ozon`ом, в который маркетплейс вносил все новые и новые изменения без согласования с ней. Показала переписку с техподдержкой, где она объясняла ситуацию, а ее посылали лесом. Еще она рассказала, что уже оформила электронную подпись, зарегистрировалась на сайте таможни и отправила статформы по всем своим артикулам. Сотрудник понимающе кивал. Тогда Наташа даже пошутила, что у таможни на сайте веселые категории товаров: там есть «струны или человеческие волосы» и «тряпьё». Таможенник расхохотался.

— Ужас, конечно! — посочувствовал он. — Это на Ozon`е, да? У меня там жена тоже продает. Детскую одежду. Кстати, тоже Наташа. Надо ее предупредить, чтобы внимательнее была. То есть вам даже никак не подсвечивалось, что ваши товары уехали в Казахстан и Беларусь? Бардак!

Наташа завертела головой. Она чувствовала, как ртутная тяжесть в теле рассасывается — ей попался нормальный человек.

— Жена подарила? — она посмотрела на зажим с пингвином для галстука.

— Ни слова, — мужчина шутливо закатил глаза, попросил подождать и ушел готовить документы.