Астафьев продолжил, будто не услышал вопроса.

– Снаряжение было наипервейшее. Дорогие ружья, тепловизионные прицелы, лазерные дальномеры. Камеры слежения с беспроводной передачей, спутниковый телефон, GPS-трекер, навигатор… Ну, про амуницию даже говорить не хочу – все первоклассное. Кроме прочего – ящики со спиртным и прорва жратвы.

– Кто знал об их прибытии?

– Весь Северск знал. Шевердов, наш глава, помощь предлагал.

– За что же такая честь? – усмехнулась Анна.

– Взрослые детки из богатых семей. Самый старший – Тимур Холофидин, тридцати шести лет. Остальные – его компания, всем за тридцать: Клименко, Пузанков, Визгор и Бердников.

– Чего их понесло в такую даль? Пострелять могли на стрельбище в Подмосковье.

– Романтики… – проворчал Добродеев.

– Какое там! – Иван Астафьев махнул рукой.

– Им нужна была помощь? – спросила Стерхова.

– Просили показать хорошее зимовье. Вертолет стоял в аэропорту Северска, чтобы забросить их на зимовье, а через две недели забрать.

– Что в итоге?

– Шевердов приставил к ним охотника Егора Сизова, бывалого кержака, и тот полетел с москвичами на вертушке к зимовью.

– Остался с ними?

– Вернулся обратно в Северск.

– Почему?

– Отказались. Столичное дурачье. В общем, сами с усами, все знали и все могли.

– Ну, а что тут такого? – вмешался Добродеев. – Оружия – пропасть, одеты-обуты, жрать-выпить есть. Вертолет оплачен, значит с зимовья заберет.

Иван Астафьев кивнул, словно соглашаясь.

– Кто ж знал, что все так получится.

– Что с ними случилось? – спросила Стерхова. – И когда вы об этом узнали?

– Когда за ними прилетел вертолет. На борту вместе с пилотами был Сизов, его прихватили из Северска. Они еще с воздуха заметили, что их никто не встречает. Ну, а как приземлились, тут уж все стало ясно. Кругом кровища и – ни души.

– Тела обнаружили?

– На следующий день, по прибытии оперативной группы. Я тоже там был. В избе – замерзшие лужи крови. Снаряжение, оружие и остатки провизии – все на месте. Мы сразу начали прочесывать тайгу. Потом запросили подмогу. Военные подсобили, прислали с десяток человек. Три трупа нашли через несколько часов, их сильно засыпало снегом. Тела лежали в замерзшем ручье, головы были там же.

– Кто поименно?

– Клименко, Пузанков и Бердников.

– Что с остальными?

– Четвертого, Визгора, обнаружили в тайге, в полутора километрах от избы.

– С отрезанной головой?

– Этот был целым, но весь исколот ножом, и с тремя огнестрелами в спине. Судмедэксперт определил, что ножевые ранения ему нанесли за несколько часов до смерти. Застрелили, когда он потерял много крови.

– Есть какие-то версии по хронологии событий?

– Убивать их начали в избушке, об этом говорят следы крови на нарах, на спальниках и на полу. Предположительно, Визгор, получив ножевые ранения, смог выбраться наружу и сбежать. На его поиски убийца или убийцы потратили несколько часов и, когда догнали, добили из ружья.

– Что с пятым? – спросила Анна. – Остался только Холофидин.

Иван Астафьев оторвался от стола и, словно вспоминая, прошелся по комнате. Остановившись, взглянул на Стерхову.

– Тимура Холофидина мы так и не нашли.

– Как это?

– Поиски продолжалась около месяца. Из Красноярска налетели оперативники. Здесь все стояли на ушах, но никаких результатов.

– Вообще никаких следов? – Удивилась Анна.

– Шел снег. – Иван замялся. – Следы, если и были, то их затоптали. Народу была прорва.

– Я имела в виду следы Холофидина.

– Был снегопад. Если он ушел, следы завалило снегом.

– Чем убивали, определили?

– Предположительно большим охотничьим ножом. Так написал в отчете судмедэксперт.

– Основные версии?

– Сначала предположили, что их убил Холофидин. Знаете, как бывает: перепились, слово за слово, схватились за ножи…

– Удобно… – гнусавым голосом проговорил Добродеев и шумно высморкался. – Удобно повесить всех дохлых собак на Холофидина.

– Были другие версии? – спросила Анна.

– Местные охотники – коренные жители Севера… У них свои тараканы в головах: шаманы, лесные духи, проклятия.

– Этой версии дали ход?

– Сначала, конечно, дали. – Иван Астафьев неопределенно покрутил головой. – С одной стороны все можно было бы списать на ритуальное убийство. Ведь головы зачем-то отрезали.

– А с другой?

– С другой – эта публика непременно растащила бы все оружие и снаряжение. Но все осталось в избушке.