Кружевной лифчик, обтягивающий полную, высокую грудь практически ничего не скрывал, а тонкие полупрозрачные трусики открывали моему взгляду… Эм-м, всё открывали.

Я молча пожирал женщину глазами, чувствуя, как в штанах становиться тесно.

— Нравиться то — что видишь? — обольстительно произнесла Марта, медленно проводя ладонями по обнажённым бокам.

— Да, — не стал скрывать очевидное.

— Ну так, подойди и возьми.

Я знал, что это плохая идея, очень плохая, но сопротивляться не осталось ни сил, ни желания.

Причём я был на сто процентов уверен, что это моё желание, а не навеянное магией ведьмы, так почему бы не сбросить напряжение и не провести приятно время.

— Правильный выбор, — прошептала Марта мне на ухо, когда я подхватил женщину на руки и понёс в сторону дивана.

Ведьма оказалась умелой любовницей, хотя с её-то опытом в несколько веков…

Часа три мы наслаждались друг другом и только потом довольные откинулись в разные стороны.

— А ты не плох, — хмыкнула женщина.

— Ты тоже ничего, — пробормотал в ответ, за что получил подушкой по голове.

— Поговори мне ещё, я лучшая, — безапелляционно заявила ведьма.

— Не спорю. Мне понравилось.

— То-то же, — ведьма потянулась и начала вставать, — Кузьма! Где моя одежда?

Домовой появился почти сразу и свалил на диван вещи ведьмы.

Марта нахмурилась, глядя на помятую кучу тряпья, но ругаться не стала, ввиду хорошего настроения.

Я же недовольно покачал головой, на что Кузя буркнул нечто нечленораздельное и исчез.

Когда распрощался с Мартой, решил провести воспитательную беседу с домовым.

— Кузьма, — обратился строго, глядя на распушившую от возмущения бороду нечисть, — Что это такое было?

— Где, когда? — решил прикинуться веником домовой, — ничего не было. Одежду я ведьме от птичьего дерьма вычистил. Принёс по первому требованию. Что ещё от меня требуется?

— А в каком виде ты её принёс?

— Я в гладильщики не нанимался. Я ей не слуга! Пусть сама себя обихаживает! А ты, хозяин, совсем сдурел, мало того, что помочь ей обещался, так ещё и в постель затащил, а Марте только этого и надо…

— Цыц! — рявкнул на домового, — Моя личная жизнь тебя не касается! Ещё раз услышу нечто подобное — накажу.

Я понятия не имел, как обычно наказывают домовых, но тот, услышав мою тираду, моментально сдулся и виновато опустил голову.

— Прости, хозяин, просто я за тебя волнуюсь.

— Не стоит. Уж с ведьмой я как-нибудь сам разберусь, но в следующий раз, пожалуйста, не мни её одежду, а то у платья такой вид был, словно его из задницы вытащили, — хмыкнул не удержавшись.

— А что, будет следующий раз? — округлил глаза домовой, но заметив свою ошибку, исправился, — Молчу-молчу.

— Правильно делаешь, и ещё одно, не смей больше повышать на меня голос, я тебе не коргоруш, чтобы обращаться подобным образом. Кстати, о нём, не пора ли нам познакомиться?

— Эм-м, да, конечно, хозяин. Фиса, выходи, — позвал Кузьма мелкую нечисть.

Тут же в углу комнаты возникла маленькая тень, которая начала принимать определённыую форму, а затем, полностью материализовалась.

Коргорушами обычно называли духов-помощников домового или ведьмака. Чаще всего они были похожи на кошек чёрной масти и жили: либо под полом, либо под печкой.

— Ну, привет, Фиса, — пробормотал я, глядя, как мелкая нечисть осторожно подходит ко мне, — Больше не будешь царапаться?

— Пшш-шшш, — ответила нечисть, осторожно приблизившись к моей ноге, и потёрлась об неё боком.

— Так-то лучше, — опустил руку и погладил коргоруша по холке.

Я мог бы поклясться, что услышал довольное мурчание.

— Признавайся, Кузьма, она у тебя одна?

Насколько я успел узнать, домовой мог иметь до двенадцати подобных помощников.

— К сожалению — да, — грустно известил меня Кузя, — Тут ведь всё от чего зависит…

— От чего? — поторопил домового с ответом.

— От силы хозяина. Чем крепче дар ведьмы или ведьмака, тем больше его крох передаётся домовому, и тогда он может призвать коргорушей и заставить их служить на долгие века. У меня раньше их десяток было, а теперь одна Фиса осталась. Как только Стефания начала чахнуть, я ослабел, не сумел удержать на привязи, — грустно вздохнул домовой.

— На привязи, значит?

— Ага.

— То есть, если ты ослабишь поводок, Фиса уйдёт?

— Мррр-ря, — высказалась нечисть, и лизнула мне руку жёстким, как наждачка языком.