— В принципе, — согласился со мной напарник, — после купания чувствую себя бодрячком, вполне ещё могу пару часиков поохотиться. Что-нибудь новое с коптера видать?

Я стёр налипшую на обод очков ряску, надвинул их на глаза. Заряда аккумуляторов осталось тридцать девять процентов, ещё часа полтора максимум, и мы останемся без прикрытия сверху. Вытащил пульт из разгрузки, направляя квадрокоптер к лесу, однако долететь не успел. Зубр схватил меня за руку, прошептав на ухо:

— Тихо не дергайся, обернись плавно назад.

У меня это сделать не получилось. Стоило ему произнести эти слова, как громоподобная какофония неистового кваканья началась по новой, да так неожиданно, что я подскочил на месте, успев до приземления ещё и развернуться. Травяной ковёр, на котором мы стояли, пошёл волнами, но в этом не было моей вины: в метрах в десяти от нас, хлюпая болотной водой на наш ковер выползало нечто.

Нечто огромное и безобразное, в беспорядке усыпанное фосфоресцирующими пятнами по чёрному бугристому телу. А вот на морде пятна складывалась во вполне определённый зловещий рисунок оскаленного черепа. Пятна вокруг глаз, ноздрей и обрамляющие широченный рот, складывались в маску смерти. Смерти в необъятном брюхе их владельца.

Да не может быть… не может, эта хрень, быть лягушкой или даже жабой: вес существа под три-четыре центнера, пасть такая, что даже я, если раскорячусь звездой, всё равно в неё пролезу даже с запасом, вся спина поросла костяными бляшками, из которых вверх торчит настоящий лес покачивающихся при движении шипов. Как нам не повезло: у нас весь огнестрел, кроме компактных пистолетов, остался в лагере, ведь на такую хрень, выходя на охоту, мы не рассчитывали. Да и от сброса толку немного: монстр слишком близко, если попасть прямо по нему, нас всех посечёт осколками, а если попасть за ним, то мина просто пробьёт травяной наст и уйдёт в воду, так и не разорвавшись. Вот только любой из этих вариантов в данный момент не доступен, единственный квадрокоптер уже наполовину пути к далекому лесу и толку сейчас от него ноль. Это не значит, что я тут же не начал возвращать его обратно на тот маловероятный случай, если мы к его прилету еще не умрем.

Мы, стараясь не спровоцировать гигантское земноводное резкими движениями, начали расходиться по сторонам, чтобы нам обоим не быть накрытыми одной пузатой авиабомбой сразу, а наш противник, наконец, вытащив всё своё тело на поверхность, показал нам, что, то оглушительное кваканье, которое било нам по ушам до этого момента, было лишь лёгкой разминкой. С боков шеи у жабы резко надулись горловые мешки, гигантская пасть раскрылась, полыхнув перламутром, будто освещённая изнутри драгоценная раковина, а затем из бездонной утробы донёсся такой рык, будто бы это была не ляга, пусть и крупная, и даже не уссурийский тигр, а тот, кто этими тиграми питается. В нас ударила реальная ударно-звуковая волна, заставившая отшатнуться назад, после чего тварь прыгнула. Моя надежда, что опора под ногами фрога слишком зыбкая, и он не допрыгнет, умерла также, как мечта о том, что ластоногий уродец выберет своей жертвой Зубра, а я его спасу. Если получится, конечно. Однако, тускло горящий щит Зубра, видимо, несколько напряг долбаную жабу, и она решила выбрать меня. Туша описала красивую и при этом стремительную дугу, и всем весом приземлилась прямо на меня. На лету тварь раззявила свою пасть, слегка повернув голову в бок, видимо считая, что ей так будет удобнее перекусить меня пополам, и даже не попытавшись никак затормозить, влепилась в щит и в мою жалобно хрустнувшую тушку. Если бы я стоял на твёрдой земле, думаю, тут мне бы и пришёл конец, однако плавающий на воде ковёр из переплетённых растений, лишь упруго спружинил, погружая меня в мутные воды Потомака. Сверху навалилась невероятная тяжесть, вжимая меня в этот ковёр и под навалившейся массой, погружая всё глубже и глубже. Лёгкие сдавило будто прессом, выдавливая воздух из груди глоток за глотком, заставляя панику в моей душе вспыхнуть жгучим всё разъедающим огнём. Моя надежда, что я смогу приподнять правую руку и активировать потрошитель, вбивая его кончик в необъятное пузо врага, умерла, так же быстро, как скоро начнут умирать клетки мозга, лишившиеся притока кислорода. Я не то, что двинуться, пошевелиться не мог, настолько неподъёмный груз навалился на меня сверху. Ещё одной надежде, что ковёр у меня под спиной разойдётся от непереносимого веса, и я смогу уплыть в сторону тоже не суждено было сбыться. Там, где я стоял, до дна был всего лишь метр, и уже через миг я упирался спиной в толстый слой вязкого ила.

Меня в единый миг охватило ужасающие чувство беспомощности, липкого страха и просто раздирающего сердце ужаса. Моя надежда на Фракира рассыпалась безжизненным пеплом, так как его намертво зажало между мной и щитом, и дотянуться до навалившейся на нас туши у него не было никакой возможности. Активировать все наноботы, и попробовать оттолкнуть от себя эту тварь? А что толку от того, что я немного приподниму эту тушу? Моего положения это не исправит. Захлебнуться в болотной жиже придавленным пузом лягушки, что может быть ужаснее и нелепее? Я явно возглавлю следующий рейтинг самых дурацких, идиотских смертей. Ведь даже, если вдруг, прямо в этот момент, неподъемную тушу хватит сердечный приступ, её невозможно будет сдвинуть с места даже вдвоём. Это смерть, мне хана, Господи Боже, воздуха! Я не хочу умирать! Я уже решил на все плюнуть и использовать последний шанс с наноботами, но, видимо, господь на этот раз услышал мои молитвы, или просто долбаному фрогу надоело жевать края невкусного щита и он, привстав на свои задние длиннющие лапы, выдернул меня из воды, будто морковку из грядки. Клыки достойные доисторического мегалодона крошили неподатливый пластик, уродливая башка моталась из стороны в сторону, теребя её будто Тузик достопамятную грелку, и меня вместе с ним, будто я был обычной тряпичной куклой, а не живым человеком из плоти и крови.

— Да, пошёл ты… — с трудом пропыхтел я, демонстрируя уроду средний палец и выстрелившее лезвие потрошителя вошло в легкомысленно подставленные незащищенное горло. После этого фрог мотнул головой так, что мне чуть не оторвало руку, кисть не выдержала, разжалась, её выдернуло из креплений, и я с радостным воплем взмыл в небеса. Ну или не с радостным, но взлетел я высоко, метров на пять не меньше, откуда даже успел рассмотреть, как сзади к фрогу подбегает Зубр и ударом потрошителя подсекает ему сухожилия на одной из задних лап, после чего я не слишком ловко приземлился на голову, воткнувшись ей в мягкий ковёр из переплетенных растений, уйдя всем телом глубоко под воду. Выдернул в этот раз себя уже самостоятельно, с удивлением вспоминая, что ещё пять минут назад мёрз на холодном ветру. Сейчас мне холодно не было. Совершенно. В крови бурлило столько адреналина, что казалось от меня пар столбом идёт. А может и не казалось. Я встряхнул головой, избавляясь от нависших на ушах водорослей, выхватил из кобуры пистолет, и бросился мстить. Пускать вход огнестрел очень не хотелось, грохотом выстрелов можно привлечь к себе ненужные внимание, и мы с Зубром договорились использовать их только в самом крайнем случае, однако, похоже, самый крайний случай как раз и пришёл, да к тому же в том невероятном гвалте, что стоял сейчас вокруг, в этом лягушачьем кваканье больше похожем на разрывы снарядов, вряд ли кто-то обратит внимание на такую мелочь, как пистолетный выстрел. Беда в том, что вряд ли он поможет, даже если пистолет остался в рабочем состоянии после множества купаний в болотной жиже, шкура у фрога такой толщины, что пуля может её и не пробить. Я ударил потрошителем в самую тонкую и нежную её часть и то лезвие зашло не больше, чем на пятнадцать сантиметров. На какую-нибудь невинную девушку такое проникновение могло произвести впечатление, но этот фрог, похоже, его едва заметил. Сейчас я как никогда начинал понимать жабомордого. Если в самом начале игры он оказался в этой локации зажатый между инфицированными и вот такими мутантами, то было неудивительно, что он слегка поехал кукухой и что он, несмотря ни на что, хотел стать сильнее. Там в этом вонючем болоте, прижатый ко дну пузом монстра я был готов на что угодно, только бы избежать такой участи, неудивительно что он сделал подобный выбор, усилившись единственным доступным ему способом. А мы башку ему снесли. Хотя он первый начал…

Тем временем, прихрамывающая квакша, выплюнув мой щит, развернулась лицом к Зубру, а до меня дошло, что я зря бездумно мчусь вперед, ведь пистолетом можно не только бить по тупой лягушачьей голове, но и стрелять из него и это можно сделать с некоторого расстояния. Бок ляги размером с хорошую бочку, и я вряд ли промажу, даже с сопряжением в двадцать пять процентов:

Остановился, перехватив пистолет двумя руками, даже не попытавшись успокоить бешеный стук сердца и выровнять дыхание, но заставив руки не дрожать, два раза нажал на спусковой крючок. Бочкообразное тело пару раз дернулось, а затем хавальник лягухи раскрылся и из него вылетел сизый язык, по размерам больше похожий на коврик из коридора и влепился в энергетический щит Зубра. И тут же произошло то, что и во время первой атаки, когда щит поливали очередью из крупнокалиберного пулемёта: щит стал резко гаснуть, будто прилипший к нему язык высасывал из него всю энергию, но и по языку неожиданно побежали сначала отдельные искры, а затем настоящие цепные молнии, бьющие и бьющие лягу в открытую пасть. Монстра затрясло будто приговорённого, посаженного на электрический стул, его глубоко засаженные под костяные надбровные дуги глаза вылезли из орбит, а из ноздрей и у всех пор повалил пар. Секунду, вторую, третью я заторможено наблюдал за открывшейся передо мной картиной, а затем щит окончательно погас, молнии перестали бить, язык безжизненной тряпкой отлепился, упав в воду, а вслед за ним и сам фрог повалился на землю, судорожно подёргивая задними лапами. Это явно его не убило, но оглушило уж точно и лучшего момента, чтобы его добить нам уже не представится.

Мы бросились вперёд одновременно. Зубр подхватил с земли мой щит и рванул к противнику прямо по высланному перед ним языку. Мне бежать было посложнее, покрытие под ногами напоминало очень толстый мокрый матрас и бежалось по нему с большим трудом. Но я всё же добежал, как раз к тому моменту, когда ляга очнулась, с хлюпаньем втягивая в себя свой язык. Бегущий по нему Зубр подлетел вверх тормашками, плюхаясь в воду, а я оказался с монстром один на один.

Стоя на четырёх лапах, тварь была ростом как раз с меня, а повернувшаяся в мою сторону голова больше походила на смесь башки тираннозавра и собаки Баскервилей, измазанной фосфором для большей убедительности и эффектности. Я без щита, с одним игрушечным пистолетиком, оказался в метре от неё.