— Солнышко, — шепчет он мне в спину.

Я оборачиваюсь.

Когда мы смотрим друг на друга, моя горечь усиливается. Не на него, а на жизнь. На жестокий дар жизни.

— Как ты вообще можешь смотреть на меня? — спрашиваю я, задыхаясь. — Как мы можем говорить о любви, невинности и надежде после всего, что произошло?

Выражение его лица омрачается, когда он повторяет более сокрушенно:

— Какой еще у нас есть выбор?

— Выбор есть всегда, Макс. Всегда.

Он делает шаг вперед, тело напряжено.

— Ты права. Маккей сделал выбор, когда попытался тебя изнасиловать. Он сделал выбор, когда позволил тебе упасть с гребаного обрыва и когда ушел, не позвав на помощь, оставив тебя умирать. — В его глазах мелькают гнев и обида. — Джона сделал выбор, когда ворвался в нашу парадную дверь с пистолетом и выстрелил в грудь моему брату. Он сделал выбор, когда взял правосудие в свои руки. Каждый выбор — это рябь на реке времени. Каждый выбор имеет эффект домино, — изрекает он. — И теперь у нас тоже есть выбор. У тебя и у меня. Каким он будет, Элла? Как ты собираешься изменить нашу следующую главу? Куда ты нас поведешь?

Я таращусь на него широко раскрытыми, остекленевшими глазами и качаю головой.

— Я?.. Это зависит не только от меня. Чего ты хочешь?

— Я хочу поцеловать тебя. Вот чего я хочу.

От его слов я замираю. Мое сердце учащенно бьется, когда дождь стекает по моим волосам.

— Это ничего не исправит.

Он пожимает плечами.

— Может, и нет. Но это то, чего я хочу.

— Не думаю, что ты знаешь, чего хочешь. Сейчас невозможно ясно мыслить. Я думаю… я думаю, нам нужен перерыв, — шепчу я. — Ты был прав, когда сказал, что тебе нужно пространство. Все слишком мрачно, туманно. Запутано.

— Значит, мы все распутаем.

— Все не так просто.

Тяжело вздохнув, он опускает взгляд на мокрые листья и сжимает кулаки.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да. Хорошо. Если ты этого хочешь, мы сделаем перерыв.

— Дело не в том, чего я хочу. Дело в том, что нам нужно.

— Похоже, нам нужны разные вещи, — говорит он. — У меня было пространство, и я безумно по тебе скучал. Нет, не так. У меня было пространство последние семь месяцев, когда ты отгородилась от меня, влюбленного в тебя, и не сказала мне, почему. К черту пространство. Это не то, чего я хочу или в чем нуждаюсь. Все, что мне нужно, это ты. — Он прижимает ладонь к сердцу. — Ты единственная, кто может заделать эту чертову дыру в моем сердце.

— Я не стану ответом в решении проблемы. Я не…

— Ты — мой ответ, Солнышко.

— Мой брат убил твоего брата! — кричу я, голос переходит в раскаты грома.

Он тяжело сглатывает, глаза вспыхивают.

— И мы не они. Ты — Элла, а я — Макс. Почему этого не может быть достаточно?

— Этого не может быть достаточно, — кричу я в ответ. — Маккей мертв из-за Джоны.

— Маккей поступил с тобой непростительно.

— Он не заслужил смерти!

— И я тоже!

Я хмурюсь, когда дождь хлещет по волосам и щекам.

— Макс…

Его грудь вздымается, тело дрожит, глаза темнеют вместе с небом. Он проводит обеими руками по лицу и волосам, трясет головой и прижимает ладони к глазам.

— Черт… прости. Ты права. — Макс на мгновение замирает в той же позе, только его качание головой превращается в кивок согласия. — Ты права. Бери столько времени, сколько тебе нужно.

Когда он отворачивается от меня, я впадаю в панику. В груди зарождается сожаление. Я открываю рот, чтобы позвать его обратно, но ничего не выходит.

Тогда я мчусь за ним, хватаю его за руку и разворачиваю к себе.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Макс, — шепчу я его имя на выдохе, мое сердце разрывается от тяжести всего происходящего.

Он не колеблется.

На следующем вдохе наши губы соприкасаются.

Дождь, слезы, боль, любовь.

Я сжимаю его футболку обеими руками, а он обхватывает меня руками и прижимает к груди. Его язык проникает внутрь, и я открываюсь с готовностью и желанием. Мы стонем в унисон, когда я выгибаюсь назад, притягивая его ближе, а его руки удерживают меня от падения.

Больше никаких слов. Больше никаких разговоров, ворошения прошлого или угрызений совести.

Только это.

Макс и Элла.

Все еще держа меня одной рукой, он проводит ладонью по моему лицу и крепко обхватывает мою щеку, большим пальцем сжимает мой подбородок. Я раскрываюсь шире. Целую его крепче. Все расплывается: прошлое, настоящее, будущее. Дождевая вода омывает нас, когда его язык ласкает мой, а мои руки опускаются к его бедрам.

Он ведет меня назад. Наши ноги скользят по мокрым листьям, лужи разбрызгиваются при каждом неуклюжем шаге. Мы доходим до поляны, и он разворачивает нас, прежде чем опуститься на деревянную скамью и потянуть меня вперед. Ловкие пальцы проникают под подол моего топа и тянут его вверх по телу, стягивая через голову. Я ахаю, когда ветерок целует мою кожу. Мокрые волосы рассыпаются по плечам, обнаженная грудь сверкает от дождя. Дыхание Макса сбивается на глубокий стон, когда он зарывается лицом между моих грудей, а затем берет в рот сосок и грубо посасывает.