— Я могу составить список. Тебе нравятся списки? Я люблю списки.

— Давай. Я заинтригован. — Сгибаю руки и не упускаю из виду, как ее внимание на мгновение переключается на мои мышцы, прежде чем она снова переводит взгляд на мое лицо. — Ухмыляясь, я добавляю: — Раз уж ты взялась за это, добавь в этот список оценку моих бицепсов. Я бы с удовольствием узнал, как они выглядят.

Краска заливает ее красивые бледные щеки, а глаза вспыхивают. Затем девушка разворачивается, волосы развеваются из-под шапочки, и стремительно удаляется.

— До свидания, Макс.

— Увидимся. — Я салютую ей в спину двумя пальцами, а затем возвращаюсь на свое место в саду.

Элла пролетает мимо на своем новом велосипеде несколько мгновений спустя, как раз в тот момент, когда за моей спиной захлопывается сетчатая дверь. Когда поворачиваюсь, то вижу своего отца, опирающегося на трость двумя руками, смотрящего на облако пыли, оставленное шинами Эллы.

— Привет, пап.

Сегодня он выглядит лучше. Трезвый. Передвигается.

Облегчение охватывает меня, когда я вижу его слишком большие вельветовые брюки и наполовину заправленную фланелевую рубашку. Отец худой и хрупкий, но в его глазах появляется подобие искры, когда он смотрит в мою сторону.

Сегодня хороший день. Я живу ради таких хороших дней.

— Она кажется милой девушкой, — замечает он, наклоняя голову к гравийной дороге, и его тонкие волосы развеваются от дуновения ветерка.

— Милая — это не то слово, которое я бы использовал. Скорее… угрюмая. Неприступная.

Назойливо интригующая.

— Ха. — Отец делает шаткий шаг вперед, затем смотрит на голубое небо с белыми вкраплениями облаков. — Твоя мать… она тоже была увертливой. Трудно поймать. Еще труднее удержать.

Я напрягаюсь при упоминании матери.

— Меня не интересует Элла в таком смысле.

Нет.

Конечно, возможно, я пытался поднять ей настроение у костра в прошлые выходные. И да, конечно, я считаю ее красивой. Так и есть. Она — фарфоровая статуэтка, которая стоит на верхней полке, в недоступном месте, только для показа. Пыльная и находящаяся в тени. Хрупкая. Люди смотрят на неё с любопытством и восхищением, но не осмеливаются прикоснуться.

Но она меня не интересует.

Не в этом смысле.

О романтических отношениях для меня не может быть и речи, и, учитывая ее реакцию на мой безобидный флирт, Элла во многом согласна со мной.

Такова реальность.

— Я никогда не видел тебя с девушками, Максвелл, — говорит мне папа с мрачным выражением лица. — У твоего брата есть девушка. Ты такой же симпатичный. Я хочу этого для тебя.

— Я в порядке. Я всегда занят. — Поправив бейсболку, я взмахиваю рукой в воздухе, демонстрируя плоды своего труда.

Отец делает еще один медленный шаг вперед и бросает взгляд на огород, где растут фасоль, репа и капуста. Крошечная искорка в его глазах гаснет. Оглянувшись вокруг, он несколько раз моргает, вглядываясь в сияющую зелень травы, ухоженные хризантемы и выполотые клумбы, словно видит все это в первый раз.

— Макс… — От волнения у него перехватывает горло, и он пошатывается. — Это слишком, сынок. Я чувствую… — Он почти задыхается. — Я чувствую, что подвел тебя.

Я хмурюсь, снимаю бейсболку и убираю со лба растрёпанные волосы.

— Это не так. Мне нравится этим заниматься.

— Ты должен наслаждаться молодостью. Вечерами с друзьями, прогулками на лодке по озеру, походами, девушками.

— Это все для Маккея. Меня все устраивает.

Его голова качается туда-сюда, он с усталым вздохом ошеломленно смотрит на фасад дома.

— Мы так и не закончили, — тихо говорит отец. — Это одно из моих самых больших сожалений.

Я стискиваю зубы, следя за его взглядом.

Много лет назад, незадолго до несчастного случая и последующего ухода мамы, я, папа и Маккей начали строить этот дом с нуля. Это должен был быть наш семейный проект, труд любви. Мы проводили выходные, работая над ним — пилили, забивали и смеялись под теплым солнцем. В фундамент закладывались не только кирпичи и раствор, но и надежды, мечты и представления прекрасного будущего. Идея заключалась в том, чтобы создать не просто здание, а настоящий дом.

Теперь полуразрушенное строение — лишь оболочка того, чем оно должно было стать, как и наша семья. Каждая балка, каждая недостроенная комната хранит в себе разбитую мечту. Печальное воспоминание. Хотя дом стоит недостроенным, он пригоден для жизни. Нам удалось установить крышу до того, как все развалилось, а стены, хотя и неокрашенные, и необработанные, обеспечивают надежную защиту от непогоды. Слой прочного пластикового покрытия, прикрепленный с внутренней стороны каркаса, служит одновременно изоляцией и защитой от ветра и дождя.