Он замолкает, облизывает губы и отвечает небольшим кивком.

— Джона влюбился в прекрасную девушку по имени Эрин. Она была общительной и жизнерадостной, всегда была добра ко мне. Относилась ко мне как к сестре, потому что была единственным ребенком. Она была дочерью знаменитого актера Питера Кингстона. Уверена, ты видел его в боевиках. Эрин была его драгоценной девочкой. Начинающая актриса, готовая к звездной славе. У их семьи была слава, богатство, все, что только можно пожелать. — Я сглатываю, переводя дыхание. — У нас тоже были деньги. Мать владела конным ранчо на окраине Нэшвилла под названием «Санбери Фармс». Эрин брала уроки верховой езды, и так она познакомилась с Джоной. Как говорится, это была любовь с первого взгляда. — Мои слова пропитаны горечью. Ненавижу эту фразу, это полная чушь. — В общем, не буду рассказывать тебе все подробности, но их роман обернулся трагедией, когда, предположительно, Джона застал ее за изменой с одним из ее коллег-актеров в каком-то шоу. Тайлер Мак. Звучит как фильм сам по себе, да?

У него перехватывает горло, когда он смотрит на меня, ловя каждое слово.

— Элла…

— Они говорят, что он хладнокровно убил их, Макс. Согласно уликам, мой милый, любящий братец, блядь, сорвался. И это был не внезапный срыв, это был недельный смертельный срыв. Они называют это «преднамеренным убийством». Он взял дробовик из сейфа нашей матери. Преследовал ее несколько дней, выломал ее дверь в многоэтажном кондоминиуме и выстрелил ей в лицо. Затем выстрелил Тайлеру в затылок, когда тот пытался сделать искусственное дыхание тому, что осталось от ее рта. А потом выстрелил в них обоих еще раз, просто чтобы убедиться, что они мертвы…

Наконец я захлопываю рот, не желая больше ничего говорить. Он все понимает. Я обрисовала все достаточно хорошо, и, по правде говоря, нет ни палитры, ни цветовой гаммы, ни инструментов, ни холста, которые могли бы полностью изобразить мир, в котором я живу изо дня в день.

— Как думаешь, он это сделал? — тихо спрашивает Макс.

Еще больше слез вытекает наружу, а мой желудок подхватывает новая волна тошноты.

— Я… не думала… сначала. Он был моим старшим братом. Мой самый лучший защитник. Но я видела, что он был весь в их крови. Он сказал, что пытался им помочь, но… улики… — Я складываю обе руки на животе, чтобы не упасть на месте, и заканчиваю: — Да. Я думаю, он это сделал.

Макс наклоняет голову и кивает, выпуская длинный вздох.

— И да… я думаю, тебе стоит перестать пытаться снова стать моим другом.

Когда я пытаюсь пройти мимо него, все еще смахивая предательские слезы рукавом толстовки, Макс останавливает меня еще раз.

— Я составил тебе список.

Я замираю, в горле перехватывает дыхание, когда он произносит эти слова. Медленно поворачиваюсь к нему лицом.

— Список?

— Да. Ты сказала, что любишь списки, и я составил один для тебя.

Я тупо смотрю на него, пока парень лезет в задний карман своих узких джинсов и достает сложенный лист блокнотной бумаги.

Протягивает его мне.

Я выхватываю листок из его пальцев.

Затем наблюдаю, как на его губах мелькает самая грустная улыбка, после чего Макс поворачивается и уходит.

Еще больше слез наворачивается на глаза, потому что я не ожидала такого жеста. Я никогда ни от кого ничего не жду, а Макс продолжает меня удивлять.

Тяжело сглотнув, я разворачиваю белую линованную бумагу и перечитываю его слова, написанные черными чернилами.

Почему мы должны быть друзьями:

1. Я хочу этого.

2. У меня есть подозрение, что ты втайне тоже этого хочешь.

— Макс.

P.S. Разве в жизни не должно быть все так просто?

Сдерживая застрявший в горле то ли плач, то ли смех, я фыркаю, стирая со щек потеки туши, пока Макс идет обратно в школу, ни разу не оглянувшись.

И я засовываю записку в передний карман рюкзака.

Добавляя к гладкому белому камню.

ГЛАВА 9

МАКС

Сегодня Маккей бежит со мной.

Мне редко удается оторвать его от Бринн или напряженных социальных обязательств, поэтому я наслаждаюсь часом, который мы проводим вместе, бегая по извилистым дорогам, вдоль ручьев и сквозь густые заросли деревьев, прорезанные пешеходными тропинками. Запыхавшись, мы делаем перерыв и садимся бок о бок на корявое бревно, смотрим на озеро сквозь покрытые листвой ветви.

Маккей достает из рюкзака бутылку с водой и протягивает мне. Выпив всю воду в несколько глотков, он вздыхает и смотрит на землю между ног.

— Это здорово, — говорит он. — Давненько мы вот так не проводили время вместе.

— Слишком долго, — соглашаюсь я.

— Прости, просто… мне нужно было заняться своими делами, понимаешь? Ничего личного.

Когда ты сталкиваешься с чьим-то холодным приемом, это, конечно, кажется личным. Тем не менее я легкомысленно говорю:

— Я понимаю.