— Соврал?

— Да. Я сказал, что ты обычная девушка… но это не так. — Он высовывает язык, облизывая губы, и поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты больше.

Он не уточняет. И от всего этого тяжелое чувство в моей груди разрывается, а из глаз начинают течь слезы. На этот раз я не извиняюсь. Я не говорю ему, что сожалею о том, что позволила своим эмоциям выплеснуться наружу, что позволила этому моменту заставить меня почувствовать что-то еще, кроме комфортного омовения небытия. Я не сожалею.

Я благодарна.

Когда капельки слез вытекают из уголков губ, я слизываю соль и делаю судорожный вдох.

— Мы держимся за руки, — говорю я. — Что дальше в твоем списке?

Это не может быть поцелуй. Он сказал, что поцелуев не будет.

Я не хочу знать, насколько мягкие у него губы или какой грубой была бы его щетина на моем подбородке. У меня нет желания чувствовать его язык на своем. Я не желаю ничего из этого.

Взгляд Макса скользит к моему рту и задерживается на нем.

— Ничего, — отвечает он, медленно расплываясь в улыбке, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. — На этом список заканчивается.

Когда он произносит эти слова, на моих губах тоже появляется улыбка, и я легонько сжимаю его ладонь. Цитата из «Легкого головокружения» всплывает у меня в голове, когда я смотрю на Макса, его рука сжимает мою, а в глазах сияют звезды.

«То, что мы называем началом, часто оказывается концом. А дойти до конца означает начать сначала. Конец — это отправная точка».

Мне нравится эта концовка.

«Как поймать солнце» шаг второй: Использовать золотой час

Воспользуйтесь теплом, пока оно не исчезло.

ГЛАВА 18

ЭЛЛА

Через две недели наступает мой восемнадцатый день рождения, и я просыпаюсь с букетом оранжевых роз на крыльце. В лучах позднего ноябрьского солнца они пылают, как угли осеннего костра, и я оглядываю двор: не притаился ли в кустах гортензии тайный поклонник. Мама уже ушла на работу, оставив мой любимый завтрак на кухонном столе вместе со связкой воздушных шаров, ленточки которых были привязаны к спинкам стульев.

Я выпила апельсиновый сок, затем съела цитрусовые пирожные и яичницу-болтунью с поджаренным беконом. Несколько месяцев назад я с ужасом ждала своего дня рождения. У меня не было ни планов, ни друзей, ничего, что можно было бы отпраздновать, кроме еще одного года, потерянного в печали. Но сегодня я проснулась с необычным чувством обновления. Мой живот полон, субботнее утро яркое и сверкающее, а на пороге стоят оранжевые розы.

Наклонившись, я хватаю их за стебли и читаю приложенную записку.

Сердце замирает.

Элла,

С днем рождения. Я погуглил значение оранжевых роз и понял, что они символизируют энергию, новые начинания и удачу. А еще я нашел вот что: «Оранжевые цветы — символ солнца и всего позитивного». И я подумал, что они идеальны, потому что солнце тебе идет. И цветы тоже.

— Макс

PS: Надевай свои танцевальные туфли — мы едем в Ноксвилл.

Я улыбаюсь.

Похоже, я еду в Ноксвилл.

Час спустя, после слишком восторженного текстового сообщения от Бринн, я стою посреди ее китчевой гостиной, куда меня подвезли Макс и Маккей. Стены фиолетово-сливовые. Ковер — ярко-зеленый. Неоново-красная мебель расставлена по всему помещению, эклектичные предметы искусства смотрят на меня со всех сторон, а из проигрывателя в углу комнаты доносится голос Шер с песней «Если бы я могла повернуть время вспять».

— Элла! — Из кухни появляется мужчина в хэллоуинском вязаном свитере с черными летучими мышами и фонарями-тыквами, его белокурые волосы всклокочены.

О, боже. Это еще одна Бринн.

Появляется второй мужчина, его волосы темнее, свитер ярче, и он делает вид, что поет в лопатку, откинувшись назад. Затем поворачивается ко мне и широко улыбается.

— Элла!

О, боже. И еще одна Бринн.

Я не могу не улыбнуться в ответ, потому что это невозможно.

— Привет. — Слегка машу им рукой, что кажется неубедительным по сравнению с теми приветствиями, которые я получила. Затем хмурюсь в замешательстве. — Хэллоуин был в прошлом месяце. Сейчас почти День благодарения.