— О! У них есть веганские кабобы. Пит-стоп? — Она оглядывает нашу группу.

Я качаю головой.

— Я не буду.

Кай тут же присоединяется к ней, вызывая сердитый взгляд Маккея, в то время как Макс отпускает комментарий по поводу тушеной свинины с чесноком. В результате мы с Маккеем стоим в стороне, уворачиваясь от группы пьяных парней лет двадцати с небольшим.

Он откупоривает свою колу и делает большой глоток, сузив глаза на подпрыгивающие косички Бринн.

— Она ему нравится, — бормочет он, размахивая колой. — Я имею в виду, она идеальна. Я не виню парня. Но она ведет себя с ним кокетливо.

Мы с Маккеем почти не разговариваем, тем более о чем-то серьезном. На самом деле, я бы поставила на то, что я ему не очень-то нравлюсь. Прочистив горло, я ковыряю носком ботинка трещину на асфальте и пытаюсь вести себя спокойно.

— Бринн ведет себя со мной также. Она просто дружелюбный человек.

— Это другое. Она постоянно смотрела на него в зеркало заднего вида, когда ехали сюда.

— Это ничего не значит. Уверена, она просто следила за тем, чтобы ему было удобно.

— Да. Наверное.

— Вы, ребята, собираетесь в один колледже? — Я меняю тему.

Он фыркает.

— Нет. У меня нет грандиозных планов после школы. Может, повидаю мир, а может, и нет.

Странно, но это можно понять. Я бросаю на него взгляд и улыбаюсь.

— Мир огромен и пугающ. Может быть, дело скорее в том, чтобы найти свое место в нем, а не в том, чтобы увидеть его весь.

Его губы изгибаются в небольшую улыбку, когда он смотрит на меня. Кивнув, Маккей засовывает одну руку в карман своих мешковатых джинсов. Его волосы длиной до плеч развеваются на ветерке, и на мгновение он становится поразительно похожим на Макса. Легкая улыбка, осанка, глаза такого же синего оттенка в лучах низко висящего солнца. Но на щеках нет и следа ямочек.

Я уже собираюсь сказать что-то еще, когда возвращается Макс, стягивает через голову толстовку и протягивает ее мне.

— Вот, возьми. Ты выглядишь замерзшей.

— Но тогда ты замерзнешь, — отвечаю я, хмурясь от этого жеста и рассматривая его голые руки. — Я та идиотка, которая пьет коктейль с замороженные соком в холодный день.

— Со мной все будет в порядке. Возьми её, Элла.

Я неохотно принимаю подношение с выражением благодарности на лице.

— Спасибо. — Толстовка теплая, пахнет одеколоном и слабым ароматом сигаретного дыма. Рукава длинные, и я обнимаю себя и глубоко вдыхаю.

Макс делает шаг ко мне, его взгляд скользит по мне, а горло сжимается, когда он сглатывает.

— Тебе идет.

— Удобно, — говорю я с улыбкой.

— Готова к музыке? — Не дожидаясь моего ответа, он сокращает расстояние между нами и тянется к одной из моих спрятанных рук.

Я протягиваю её через отверстие в рукаве, и наши пальцы переплетаются. Это происходит без усилий, как будто наши руки созданы для того, чтобы держаться друг за друга, и тепло разливается по всему телу. Я поднимаю на него глаза, когда он возвышается надо мной на целый фут.

— Готова, — отвечаю я.

Я готова ко всему, когда он держит меня за руку.

***

Мы занимаем высокий стол, с которого открывается вид на гигантскую сцену. Ослепительные стробоскопы освещают сцену множеством цветов, толпа на танцполе размахивает руками, а музыка заставляет всех вскочить на ноги.

Играет группа «Беарс Дэн» — одна из любимых групп Макса. Я узнаю несколько песен, которые играли по дороге сюда. Кай раскачивается справа от меня, и я подталкиваю его локтем.

— Веселишься?

Он смотрит на Бринн рядом с собой, а затем прочищает горло.

— Конечно. Музыка хорошая.

— И компания замечательная.

— В основном.

Мы обмениваемся взглядами, и я понимаю, что пассивно-агрессивные комментарии Маккея — это то, что испортило замечательную компанию.

Когда группа объявляет свою следующую песню под названием «Красная земля и проливной дождь», Макс наклоняется ко мне слева. Его звучный голос щекочет мне ухо и вызывает дрожь по позвоночнику.

— Эта песня — моя любимая.

— О, да? — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и он оказывается ближе, чем я ожидала. Быстро втягиваю воздух, когда наши носы почти соприкасаются. — Мне не терпится услышать ее.

Толпа приходит в восторг, когда звучит первые аккорды. Свет приглушается, и одинокий прожектор светит на вокалиста, заливая его белым сиянием. Когда его голос звучит в микрофон, гармонично сочетаясь с инструментами, энергия проникает в аудиторию, заставляя тела двигаться, а руки раскачиваться взад-вперед. На моем лице расплывается огромная улыбка, пока я завороженно наблюдаю за происходящим, прижавшись плечом к руке Макса. Когда поднимаю голову, чтобы увидеть выражение его лица, я упиваюсь его закрытыми глазами и мягкой улыбкой. На его лбу появляется мечтательная, проникновенная морщинка, и я ловлю себя на том, что смотрю на него, а не на группу. Должно быть, он чувствует мое внимание к нему, потому что мгновение спустя обхватывает меня рукой, притягивая ближе.