— А что бы ты хотела, чтобы это было?

Он не боится ответа, потому что ответ ясен как божий день, несмотря на то, какой может быть моя звуковая реакция. Он написан в моем затуманенном взгляде и румянце желания на моих щеках. Это видно по моим дрожащим конечностям и губам. Макс точно знает, чего я хотела, и именно поэтому я сбежала.

Он также знает, что я никогда не признаюсь в этом.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю вниз на бетон, а затем поднимаю взгляд.

— Я думаю… думаю, что хочу, чтобы ты отвез меня домой.

Макс моргает, затем кивает.

— Хорошо. Я напишу Маккею, что мы уезжаем.

— Хорошо. Спасибо.

Одновременно я отправляю сообщение Бринн, и она мгновенно отвечает.

Я: У меня разболелся живот. Слишком много сладкого. Мы с Максом уходим, если ты не против. Передай своим папам, что я ценю приглашение перекусить позже вечером, но я собираюсь пойти домой.

Бринн:Без проблем! Это что, код для сексуальных, голых шалостей? *бегающие глазки*

Я: Нет.

Бринн: Только вопрос времени, если верить ВСЕМ в толпе сегодня вечером;) Напиши мне позже!

Теперь у меня действительно болит живот.

Я кладу телефон в карман и через несколько секунд выхожу вслед за Максом на парковку. Мы почти не разговариваем во время часовой поездки домой. Он не держит меня за руку. Только плейлист, который он составил для меня, сопровождает мои бурные внутренние мысли, пока я смотрю в окно и наблюдаю, как солнце окончательно скрывается за горизонтом.

Когда я засыпаю той ночью, Макс рядом.

Преследует мои сны. Изменяет мои сны.

Мы верхом на лошадях, бок о бок, мчимся галопом по тропе под голубым, затянутым облаками небом. Он поворачивается ко мне, и поля его шляпы затеняют глаза, похожие на кристаллы.

— Солнце сегодня очень яркое, Солнышко. Мы должны попытаться поймать его.

Я смотрю на желто-оранжевый огненный шар в небе и качаю головой.

— Я не знаю, как.

— Легко, — говорит он. — Приготовь сеть и начинай на рассвете.

В этом нет никакого смысла.

Я не отвечаю ему и смотрю вдаль, на горизонт, где копыта лошадей поднимают пыль. Там я вижу Джону, стоящего на краю оврага, его губы шевелится, произнося слова, которые я не могу разобрать. В его медных волосах играет свет, и улыбка сияет мне в ответ.

Я хочу обнять его. Хочу броситься к нему, заключить в свои объятия и никогда не отпускать. Но он слишком далеко, слишком недосягаем. Я не успею до захода солнца и темнота окрасит мир в черный цвет. Борясь со слезами, я прищуриваю глаза и смотрю на солнце, а затем перевожу взгляд на то место, где когда-то стоял Джона.

Но его больше нет.

Некоторые вещи слишком трудно поймать, даже для меня.

ГЛАВА 20

МАКС

Я сошел с ума.

Безумие овладело мной, заразив абсурдной идеей вернуть к жизни этот дерьмовый дом. Не знаю точно, что на меня нашло за несколько дней после концерта, но однажды утром я проснулся с горячим желанием закончить то, что мы с отцом начали много лет назад. Возможно, дело в Элле. Она позволила мне поверить, что сломанные вещи не всегда должны оставаться в руинах.

Например, мое сердце.

А теперь… этот дом.

В мимолетном разговоре с соседом, Шеви, я упомянул о расцветающей идее, думая, что он посмотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Но он этого не сделал, а лишь спросил:

— Когда начнем?

Я быстро понял, что реставрация — это не шутка. Это тяжело, изнурительно и отнимает много времени. Проще позволить чему-то сгнить, чем восстанавливать его.

Но когда я смотрю через дорогу на Эллу, крутящую педали на своем красном велосипеде, с солнцем в волосах и улыбкой на губах, я понимаю, что нет ничего невозможного.

Девушка останавливается перед моим двором и ставит обе ноги на землю.

— Привет, — приветствует она меня. Улыбка не сходит с лица, несмотря на то, что я был в двух секундах от того, чтобы поцеловать ее на прошлой неделе на музыкальном фестивале. К счастью, я не позволил нам томиться в неловкости, поэтому в понедельник утром перед школой прикрепил на окно ее спальни список:

Причины, по которым тебе не стоит избегать меня вечно:

1. Ты будешь слишком скучать по моим удивительным спискам.