Я внимательно изучил диаграмму. Сложная сеть компаний-посредников, многоступенчатые схемы закупок, дублирующие контракты. Все классические приемы увода средств.

— Главный механизм хищений — закупка оборудования, — продолжила Корсакова, раскрывая папку с документами. — По документам за последние три года приобретено оборудования на сумму около восьмидесяти миллионов рублей. Фактически поставлено не более чем на тридцать миллионов.

— А остальное? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Не существует, — Герасимова протянула мне несколько договоров. — Вот типичный пример. Контракт с фирмой «Каспнефтеснаб» на поставку американских буровых станков. Сумма четыре миллиона рублей. Аванс выплачен полностью. Станки не поставлены, акты приема-передачи, тем не менее, подписаны. В бухгалтерии числятся на балансе, но на промыслах их нет.

— А кто владелец «Каспнефтеснаба»? — поинтересовался я.

— Официально — некий Рзаев Гасан Магомедович, — ответила Корсакова. — Фактически, по нашим данным, двоюродный брат финансового директора Азнефти Алиханова.

— Таких компаний мы насчитали двенадцать, — добавила Герасимова, раскладывая передо мной документы. — Все зарегистрированы на родственников руководства Азнефти. Все получают многомиллионные контракты без конкурсов и тендеров. Нигде нет реальной поставки оборудования в полном объеме.

Я внимательно просматривал контракты, отмечая повторяющиеся схемы. Везде одна и та же методика. Фиктивные закупки несуществующего оборудования, документально оформленные с безупречным бюрократическим педантизмом.

— Но это еще не все, — Корсакова понизила голос и закрыла дверь кабинета. — Обнаружены следы вывода средств за рубеж. Через подставные компании в Иране и Турции. А оттуда переводы в европейские банки.

Она показала мне копии банковских документов:

— Швейцарский банк, счет на предъявителя. Английский банк, трастовая компания. Французский банк, анонимный вклад. Общая сумма выведенных средств за последние пять лет, по самым скромным подсчетам, около двадцати миллионов золотых рублей.

— Откуда у вас эти документы? — удивился я, разглядывая банковские выписки.

Герасимова слегка покраснела:

— У меня есть доступ к личному сейфу Алиханова. Он слишком самонадеян и не меняет шифр годами. Считает женщин неспособными к финансовым вопросам, поэтому не опасается меня. Эти документы он хранит для личного контроля над счетами.

— Вы рисковали, — заметил я.

— Я устала видеть, как разворовывают страну, — просто ответила Герасимова. — В то время как на промыслах рабочие гибнут из-за изношенного оборудования, руководство покупает недвижимость в Европе. У меня муж-нефтяник погиб в прошлом году при обрушении вышки. Вышки, которую не ремонтировали десять лет, потому что «не было средств». А теперь я знаю, куда уходили эти средства.

Я внимательно посмотрел на эту отважную женщину, рискнувшую противостоять системе коррупции ради справедливости, и почувствовал глубокое уважение.

— Товарищ Герасимова, ваша помощь неоценима. Благодаря вашему мужеству мы сможем пресечь хищения и направить средства на реальную модернизацию промыслов. Обещаю, ваш вклад будет отмечен на самом высоком уровне.

— Мне не нужны награды, — покачала головой Герасимова. — Я хочу только, чтобы справедливость восторжествовала, чтобы рабочие не гибли из-за чьей-то жадности.

Корсакова вернула разговор к практическим вопросам:

— Мы подготовили подробный отчет с доказательной базой. Документы, свидетельские показания, финансовые выкладки. Все указывает на систематические, организованные хищения в особо крупных размерах.

— Прекрасная работа, — я просмотрел первые страницы отчета. — Этого достаточно для возбуждения уголовного дела и отстранения руководства Азнефти от должностей. Но давайте отложим радикальные меры до завтрашнего испытания турбобура. Если оно пройдет успешно, у нас будет комплексное обоснование для полной реорганизации Азнефти, и технического, и финансового, и кадрового характера.

— Согласна, — кивнула Корсакова. — Логичнее провести все изменения одновременно, избежав промежуточного периода нестабильности.

— Товарищ Герасимова, — обратился я к сотруднице планово-экономического отдела, — прошу вас пока не афишировать ваше участие в расследовании. Завтра после испытаний все изменится, но до тех пор лучше соблюдать осторожность.

— Конечно, — согласилась она. — Я достаточно долго играла роль незаметной сотрудницы. Еще день ничего не изменит.

Утро следующего дня выдалось ясным и безветренным.