— Краснов слушает, — я прижал трубку к уху, одновременно просматривая отчет по добыче с Ромашкинского месторождения.

— Леонид Иванович? Звонарев беспокоит, из Нижнего, — раздался в трубке знакомый голос с характерной энергичной интонацией.

— Мирослав Аркадьевич! Рад слышать, — я отложил отчет. — Как продвигается производство?

— Отлично продвигается! — в голосе Звонарева звучал неподдельный энтузиазм. Мы говорили по отдельной линии, без риска прослушки. — Первая серийная партия Т-30 сошла с конвейера! Двадцать машин, полностью укомплектованных, с улучшенной трансмиссией и усиленной броней. Военная приемка в восторге!

— Замечательно, — я почувствовал прилив гордости. — А что с сопутствующими проектами? Самоходки, бронетранспортеры?

— Самоходная установка проходит испытания, первые результаты обнадеживают. С бронетранспортером сложнее. Возникли проблемы с компоновкой десантного отделения. Но Варвара Никитична обещает решить вопрос к концу месяца.

— Передайте ей, что я полностью доверяю ее инженерному таланту, — сказал я. — Если нужны дополнительные ресурсы, сообщите немедленно.

— Есть еще кое-что, Леонид Иванович, — голос Звонарева стал заговорщическим. — Помните нашу идею о реактивной системе залпового огня? Мы с Лужковым провели первые испытания прототипа. Шестнадцать направляющих, установленных на шасси нашего грузовика «Полет-Д». Результаты потрясающие! Площадь поражения в десять раз больше, чем у традиционной артиллерийской батареи! Но есть определенные сложности. Я вам отправил шифрограмму.

Я мысленно представил первую «Катюшу», грозное оружие, которое в моей реальности появилось только к началу войны, а теперь создавалось на несколько лет раньше.

— Превосходно, Мирослав Аркадьевич! Продолжайте работу, это направление имеет стратегическое значение. На следующей неделе приеду лично ознакомиться с результатами.

— Кстати, Леонид Иванович, — в голосе Звонарева появились нотки нетерпения, — помните, вы обещали привлечь дополнительных специалистов по артиллерийским системам?

— Да, я уже предпринял необходимые шаги, — ответил я, выдвигая ящик стола и извлекая папку с пометкой «Кадры особой важности». — Связался с Георгием Эриховичем Лангемаком из Газодинамической лаборатории. Блестящий специалист по реактивным снарядам, автор нескольких революционных разработок. Он согласился возглавить направление ракетного вооружения в нашем проекте.

— Лангемак! — воскликнул Звонарев. — Это же настоящий прорыв! Я читал его работы по баллистике реактивных снарядов. Феноменальный ум!

— Именно. Но это еще не все. Я также встретился с молодым инженером Николаем Александровичем Астровым. Сейчас он работает в автотракторном КБ, но проявляет исключительные способности в проектировании гусеничных машин. Интуиция подсказывает мне, что этот человек способен создать целое семейство самоходных установок на базе нашего Т-30.

— Астров? — в трубке послышался шорох бумаг. — Не встречал такой фамилии в технических журналах.

— Он еще не публиковался, совсем молод, — пояснил я, вспоминая знания из будущего о создателе знаменитых советских самоходок. — Но его проекты компактных боевых машин с рациональным использованием внутреннего пространства меня впечатлили. Думаю, он идеально дополнит вашу группу по самоходным артиллерийским установкам.

— Доверяю вашему чутью на таланты, Леонид Иванович, — в голосе Звонарева звучало искреннее уважение. — Когда они прибудут?

— Лангемак приедет через неделю, вместе со мной. Он привезет последние разработки по стабилизации реактивных снарядов. А Астрова я направлю к вам сразу после оформления перевода, примерно через десять дней. Подготовьте для них рабочие места и жилье. И самое важное — полный доступ к лабораториям и конструкторским материалам.

— Будет сделано! — энергично отозвался Звонарев. — С такими специалистами мы создадим вооружение, которому не будет равных в мире!

— На это и рассчитываю, Мирослав Аркадьевич, — я сделал пометку в календаре о необходимости лично представить новых специалистов коллективу. — До встречи на следующей неделе.

После разговора со Звонаревым я вернулся к изучению документов, но мысли невольно возвращались к грандиозным изменениям, происходящим в советской промышленности и военной технике. История менялась на глазах, принимая новый, неизвестный мне из прошлой жизни облик.

Как по заказу, следующим известием была отличная телеграмма от Рихтера с Ромашкинского месторождения:

«КРАСНОВУ ЛЕОНИДУ ИВАНОВИЧУ. СКВАЖИНА №78 ДАЛА ФОНТАН. СУТОЧНЫЙ ДЕБИТ 200 ТОНН ПРЕВОСХОДНОЙ НЕФТИ. ЗАПАСЫ ПОДТВЕРЖДАЮТСЯ. НЕОБХОДИМЫ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ БУРОВЫЕ БРИГАДЫ И ОБОРУДОВАНИЕ. ЖДЕМ УКАЗАНИЙ. РИХТЕР».

Я улыбнулся, читая телеграмму. «Второе Баку» становилось реальностью. Теперь уже никто не сомневался в перспективности Волго-Уральского нефтеносного района.

Телефон снова зазвонил. Короткие, четкие гудки с точно выверенными паузами.

— Слушаю, — ответил я.

Это Мышкин. Он бы не стал беспокоить по пустякам.