На выходе из наркомата иностранных дел меня догнал один из заместителей Литвинова:

— Товарищ Краснов, к вам просьба от наркома. Подготовьте, пожалуйста, подробную аналитическую записку о возможных действиях Японии в Маньчжурии. Все ваши соображения, даже самые смелые. Это может оказаться исключительно ценным для нашей дипломатической работы.

— Конечно, — согласился я. — Передайте товарищу Литвинову, что записка будет готова в кратчайшие сроки.

Здание на Лубянке всегда вызывало у меня внутреннее напряжение, даже когда я приходил туда по официальному приглашению. Массивное строение бывшего страхового общества «Россия», ставшее цитаделью ГПУ, словно излучало атмосферу настороженности и тайны.

В этот раз встреча проходила не в главном здании, а в одном из соседних особняков, где размещалось Особое бюро разведывательного управления. Меня провели по длинным коридорам в кабинет с задернутыми шторами, где ждал начальник разведуправления Ян Берзин и несколько его подчиненных.

— Товарищ Краснов, — Берзин встал и пожал мне руку. — Благодарю, что нашли время. У нас возникли некоторые вопросы по методике работы геологической группы.

Начальник разведки произвел на меня впечатление человека исключительной собранности и интеллекта. Его умные глаза внимательно изучали собеседника, а спокойный, уверенный голос создавал атмосферу делового доверия.

— Я полностью в вашем распоряжении, товарищ Берзин, — ответил я.

— Прежде всего, — начал он, когда мы сели за стол, заваленный картами и документами, — нас интересует точное местоположение предполагаемого месторождения. Чем конкретнее, тем лучше.

Я развернул подготовленную карту с подробной топографической съемкой района:

— Вот здесь, в радиусе примерно пятнадцати километров от этой точки. Наиболее перспективный участок отмечен красным. Именно там следует провести первичное бурение.

Берзин и его помощники склонились над картой, внимательно изучая указанный район.

— Интересно, — произнес один из сотрудников разведки. — Это всего в семидесяти километрах от японского военного гарнизона в Цицикаре. Район будет под пристальным наблюдением.

— Тем важнее убедительная легенда, — заметил я. — Бурение для водоснабжения железной дороги не должно вызвать подозрений.

— А как вы планируете маскировать нефтепроявления, если они действительно будут обнаружены? — спросил Берзин.

— Этот момент требует особой тактики, — ответил я. — При первых признаках нефти придется инсценировать аварию с буровым оборудованием и закрыть скважину до «прибытия запасных частей». Главное, успеть взять образцы и произвести необходимые измерения.

Берзин удовлетворенно кивнул:

— Разумный подход. Мы подготовили полковника Александрова и группу сопровождения. Все с легендами инженеров и техников. Архангельский уже прибыл в Москву и получает инструкции.

— Отлично, — я достал из портфеля папку. — Здесь подробные инструкции по методике разведки, признакам нефтеносности, способам бурения в условиях необходимости сохранения секретности. Также описание специальных реактивов для экспресс-анализа нефтепроявлений.

Берзин принял папку и передал ее одному из подчиненных для изучения.

— Еще один важный вопрос, товарищ Краснов, — продолжил он, внимательно глядя мне в глаза. — Вы упоминали о возможной японской провокации в районе Мукдена. Насколько вы уверены в своем прогнозе?

— Достаточно уверен, чтобы поднять этот вопрос на высшем уровне, — твердо ответил я. — Все признаки указывают на подготовку крупной операции. Японские военные традиционно используют тактику внезапных ударов, предваряемых инсценированными инцидентами. Мукден — идеальное место для такой провокации.

— Вы удивительно хорошо разбираетесь в японской военной доктрине для гражданского специалиста, — заметил Берзин с легкой улыбкой.

— Я изучал японскую тактику в контексте возможных угроз нефтяным объектам на Дальнем Востоке, — быстро нашелся я. — Кроме того, история дает нам множество примеров. Достаточно вспомнить начало русско-японской войны.

Берзин некоторое время смотрел на меня оценивающим взглядом, затем сменил тему:

— Наши данные подтверждают повышенную активность Квантунской армии. Концентрация войск, интенсивные маневры, активная разведывательная деятельность. Но пока нет прямых признаков подготовки вторжения.

— Японцы мастера маскировки, — заметил я. — Окончательная концентрация сил произойдет непосредственно перед операцией, буквально за несколько дней. Строжайшая секретность — один из их главных принципов.

— И опять вы демонстрируете глубокое понимание японского военного мышления, — Берзин слегка прищурился. — Впечатляюще.

Разговор продолжался еще около часа. Мы обсудили детали экспедиции, методы связи, план действий в чрезвычайных ситуациях. Я предоставил разведке все необходимые геологические данные и методики, а взамен получил информацию о японском военном присутствии в районе предполагаемых работ.