— Товарищ Краснов, — сказал Берзин на прощание, — я ценю ваш вклад в это дело. Если ваши прогнозы подтвердятся, это будет иметь огромное значение для безопасности нашей страны.

— Надеюсь, что прогнозы о японской агрессии не сбудутся, — дипломатично ответил я. — Но лучше быть готовыми к любому развитию событий.

Выйдя из здания разведуправления на вечернюю московскую улицу, я глубоко вздохнул. План начинал реализовываться.

Экспедиция отправится в Маньчжурию, и советское руководство будет предупреждено о готовящейся японской агрессии. Дальше события развернутся по своему сценарию, но уже с важным отличием от известной мне истории. СССР будет готов к ним и получит информацию о местонахождении Дацинского месторождения.

На углу улицы я заметил знакомую фигуру — Архангельский, молодой геолог из моей башкирской экспедиции, ждал меня, как мы условились.

— Леонид Иванович! — он энергично пожал мою руку. — Не могу поверить, что меня назначили заместителем, работать вместе с вами в составе маньчжурской группы! Это такая честь и ответственность!

— Вы заслужили это назначение, Андрей Дмитриевич, — искренне ответил я. — И я полностью уверен, что вы справитесь.

Мы направились по вечерней Москве к небольшому ресторану, где можно было спокойно поговорить. Впереди нас ждал долгий разговор о методике поиска нефти в Маньчжурии, о признаках нефтеносности, о способах проведения разведки в сложных условиях.

Москва встретила меня почти летней духотой. После прохладных вечеров в Башкирии столичный зной казался особенно изнуряющим.

Пыльный воздух, наполненный запахами раскаленного асфальта и бензина, обволакивал тело липкой пеленой. Даже в ранние утренние часы город не успевал остыть за короткую весеннюю ночь.

Просторное здание Института нефти и газа на Большой Калужской улице, где разместилась наша секретная лаборатория, оказалось приятным исключением. Толстые кирпичные стены старинной постройки хранили прохладу, а высокие потолки обеспечивали циркуляцию воздуха.

Губкин, несмотря на возраст и академический статус, лично контролировал подготовку специального оборудования для маньчжурской экспедиции.

— Леонид Иванович! — воскликнул он, заметив меня в дверях лаборатории. — Как раз вовремя! Смотрите, что мы тут придумали!

Седовласый академик указал на странную конструкцию в центре помещения. Нечто среднее между обычной буровой установкой и железнодорожным оборудованием для ремонта путей.

— Замаскированная буровая? — поинтересовался я, обходя установку со всех сторон.

— Именно! — Губкин с гордостью погладил бороду. — Выглядит как стандартное оборудование для проверки устойчивости грунта под железнодорожными путями. Но на самом деле может достигать глубины до трехсот метров. Этого вполне достаточно для обнаружения нефтеносных пластов с выраженными признаками.

Конструкция выглядела действительно убедительно. Обычный железнодорожный рабочий никогда не отличил бы ее от стандартного оборудования, а специалист заметил бы необычные особенности лишь при тщательном осмотре.

— Превосходно, Иван Михайлович! Японские наблюдатели не заподозрят подвоха.

Губкин кивнул, довольный похвалой:

— Инструменты тоже специальные. Выглядят как измерители плотности грунта, а на самом деле пробоотборники для определения нефтеносности.

Он подвел меня к стеллажу с разложенными инструментами. Каждый предмет имел двойное назначение.

То, что выглядело как обычный инженерный уровень, на самом деле являлось прибором для экспресс-анализа жидкостей. Молоток с длинной рукоятью скрывал внутри миниатюрный бур для взятия образцов породы.

— Гениально! — я с восхищением рассматривал плоды инженерной мысли. — А что с методикой анализа проб?

— О, тут нас выручил Вороножский, — Губкин с улыбкой указал в угол лаборатории, где над колбами колдовал знакомый эксцентричный химик в неизменном черном халате. — Борис Ильич разработал уникальный реактив. Буквально капля этой смеси, добавленная к пробе воды или грунта, меняет цвет при наличии даже минимальных примесей нефти.

Я подошел к рабочему месту Вороножского. Химик так увлекся экспериментом, что даже не заметил моего приближения.

Его длинные пальцы с невероятной точностью отмеряли капли разноцветных жидкостей в миниатюрную пробирку, а губы беззвучно шевелились, словно он вел диалог с невидимым собеседником.

— Борис Ильич, — окликнул я его, — как продвигается работа с реактивом?

Вороножский вздрогнул и резко обернулся:

— А, Краснов! Звезды предсказали ваше появление! Николаус три дня назад сообщил, что планеты выстраиваются в благоприятную конфигурацию для вашего возвращения! — Он схватил маленький пузырек с прозрачной жидкостью. — Смотрите! Мое гениальное творение! Капля этого эликсира способна обнаружить нефть в пропорции один к миллиону!