Среди серого марева возвышался круг рун — магическая конструкция, мерцающая тёмно-красным. Над ней — древний камень, чернеющий в воздухе, покрытый плесенью и вязаными письменами, что словно дышали. И под этим кругом, в самом центре — зияющая дыра в землю, будто сама земля решила изрыгнуть нечто забытое.

Алексей замер, глядя вниз.

— Они уже начали, — пробормотала Акико.

— У нас есть план? — спросил он.

Мария фыркнула:

— План? Да. Спуститься, устроить ад и надеяться, что никто не вызовет апокалипсис.

Они начали спуск — не бегом, не врываясь как герои, а как воры: тихо, грязно, решительно. Алексей шёл последним. Он чувствовал, как внутри что-то зреет — не только страх. Жажда. Сила. Тени шептали. Молили. Требовали.

Когда они достигли окраины лагеря, Алексей увидел фигуры магов в белых балахонах. Их лица были закрыты серебряными масками с вырезанными ртами, из которых поднимался дым. Они не пели — их голос был шумом, как шелест тысяч крыльев.

— Сейчас, — прошептала Мария.

Они атаковали.

Первый взрыв льда прорвал защитный купол. С неба посыпались иглы холода. Акико бросилась вперёд, и её меч запел, разрубая магию, как бумагу. Алексей шагнул следом, и тени рванулись впереди него, как стая волков. Один из магов "Ока" повернулся, взмахнул рукой — из воздуха вырвалась змеиная струя огня. Алексей вскинул руку — и тени встали щитом. Пламя врезалось в них, но не прошло. Он почувствовал, как обжигает его изнутри, как амулет гудит, как голос в голове превращается в крик:

"Пусти нас!"

Он отдал приказ без слов.

И мир содрогнулся.

Из-под земли вырвалась тень — не дым, не магия, а нечто иное. Из самой бездны. Она взметнулась вверх, схватила каменного истукана и раздавила его, как игрушку. Маги закричали. Один из них бросился бежать, но тень настигла его и втянула в землю.

Алексей стоял, глядя, как мир гнётся под его ногами. И вдруг понял — это не он зовёт тени. Это они — его. Он был сосудом. Каналом. Мостом между мирами.

Акико оказалась рядом.

— Останови их! — крикнула она.

Он не мог.

— Я… не могу. Они — голодны.

Мария выругалась и отступила. Лагерь рушился. Из ритуального круга вырвался столб мрака, и из его середины поднялось нечто. Нечеловеческое. Огромное. Глаз, светящийся янтарём. Когти. Крылья, сотканные из мрака.

— Уст, — прошептала Акико. — Они его разбудили.

Он не чувствовал тела.

Земля дрожала, как зверь, пытающийся сбросить с себя чуму. С неба сыпались искры, воздух вибрировал от магии, крики глохли в реве ветра. И в центре этого безумия Алексей стоял, с распахнутыми руками, глаза горели чёрным, а сердце — Сердце Теней — билось за всех.

Уст пробуждён.

Из зияющей дыры вынырнула тьма — не дым и не магия, а плоть. Полупрозрачная, покрытая символами, пульсирующая. Она ползла, поднималась, вытягивалась, обретала форму. Тьма с костями. Тьма с разумом. Один глаз, горящий янтарём, как у Акико, но древний, как само время.

"Мы его освободили, — шептали тени. — Мы вернулись домой."

— Алексей! — голос Акико пробивался сквозь вой ветра. — Ты должен закрыть разлом! Иначе всё погибнет!

Но он не мог.

Его пальцы пылали. Не болью — силой. Тени обвили его тело, как броня. Он чувствовал себя живым — сильным. Все страхи исчезли, все обиды сгорели. Григорий, отец, Порт-Артур — ничто. Был только он. И то, что за ним.

Мария стояла у скалы, кровь текла из рассечённой щеки, её ледяной щит почти растаял. Она кричала, но он не слышал слов. Только её глаза — они были полны страха. Не за себя. За него.

"Пусти нас."

Шёпот стал голосом. Голосом матери.

Он моргнул.

Перед ним — женщина. Молодая, с тёмными волосами, лицо тонкое, почти японское. Её глаза — те же янтарные, как у Акико. И такие родные.

— Лёша, — прошептала она. — Не давай себя им. Ты — не Уст. Ты — человек.

Он дрогнул. Тени взвились, пытаясь оборвать этот момент, но образ не исчезал. Его мать. Не память. Не видение. Магический след в крови.

— Что мне делать? — прошептал он.

— Прими. Но не теряй себя. Сердце Теней — это не оружие. Это защита. Но если ты подчинишься, ты сгоришь изнутри.