Он был мостом.

Но мосты можно не только перейти.

Ими можно обрушить целые империи.

Юг был другим.

Не просто теплее — живым. Земля пульсировала, будто под ней спало нечто, что дышит через корни деревьев. Воздух был насыщен электричеством. Всё казалось чересчур ярким: листья блестели, вода мерцала, даже тени выглядели слишком глубокими.

Алексей, Акико и Мария шли по тропе, где когда-то ходили паломники. Теперь — никто. Камни, покрытые символами, отзывались на приближение Алексея лёгким дрожанием. Он чувствовал, что место помнит. Не его — его кровь.

На третий день путь сжался в ущелье, которое местные называли Шепчущим. Стены были усеяны рельефами лиц — искажённых, кричащих, с глазами в форме сердец. И откуда-то доносился звук, как будто ветер пел на древнем языке.

Акико шла первой. Мария — сзади. Алексей — между ними. Он чувствовал, как их ауры сдвигаются: ледяная решимость Марии и горячая отстранённость Акико сталкивались всё чаще.

Он знал: это не просто магия. Это испытание.

— Здесь когда-то было поле битвы, — сказала Акико, когда они остановились у нависшего утёса. — Первая стычка между Хранителями и Теми, Кто Разделяли.

— Кто? — спросила Мария.

— Те, кто не верили в союз Света и Тени. Кто хотел подчинить Сердца. Они были первым расколом. Первой ложью.

Алексей провёл пальцами по скале. Она была тёплой. Как живая.

— И мы идём туда, где всё началось?

— Нет, — ответила Акико. — Туда, где всё помнили.

Когда наступила ночь, они расположились на вершине, с видом на ущелье. Внизу журчали водопады — звуки были странные: как речь, как шепот сотен голосов. Алексей сидел в одиночестве, вглядываясь в темноту, когда к нему подошла она.

— Не спишь, — сказала Весть. Её голос был теперь тише, почти человеческий.

— Ты опять.

— Я всегда рядом. Меня послали наблюдать. Но я вижу больше, чем приказы.

— Что ты хочешь?

Она присела рядом. Слишком спокойно для девочки. Слишком осознанно.

— Я хочу, чтобы ты понял: выбор — это не борьба между Светом и Тенью. Это борьба между собой и тем, кем тебя хотят сделать.

Он молчал.

— Сэй-шо… он предложит тебе власть. Истинную. Без границ.

Но он всегда лжёт с полуправдой.

— И ты?

Она повернулась к нему. Из-под капюшона показалось лицо — молодое, но с глазами старухи.

— Я — остаток памяти Сердца. Миг, что застрял между воплощениями. Когда ты войдёшь в Водопады, я исчезну.

Но помни: Сердце — не оружие.

Если ты используешь его как клинок, ты разрежешь и себя.

Она встала и исчезла.

Алексей остался один. Внутри пульсировала тьма. Свет дышал в такт. Он знал — завтра всё изменится.

Утро принесло дождь. Они добрались до входа: арка, вырезанная в скале. Вода стекала по ступеням, мерцая зелёным. Внутри был зал — круглый, с колоннами. А в центре — трон. Не роскошный, а каменный, покрытый трещинами.

На нём сидел Сэй-шо.

Он был стар. Но не сломан. Его кожа была бледной, как пергамент. Глаза — золотыми. Волосы — белыми. Но от него исходило не излучение силы… а само время. Оно стекало с него, как с горы — неспешно, уверенно.

— Алексей Волконский, — сказал он. — Мост. Мой… возможный наследник.

Алексей сделал шаг вперёд. За спиной — напряжение двух союзниц.

— Я не ищу трона.

— А он ищет тебя, — улыбнулся Сэй-шо. — Но это не корона. Это узда на хаос. То, что остановит смерть. Или принесёт её.

Он встал. И мир вокруг замер.

— У тебя есть тени. У тебя есть свет. Но ты не один. Твоя кровь — не случайность.

Ты — синтез. Плод союза, о котором забыли.

И ты будешь выбирать: сохранить мир, предав себя.

Или сжечь мир, спасая себя.

Он подошёл ближе.

— Я могу научить тебя. Истинному контролю. Истинной форме. Но цена будет одна.

Алексей выдохнул.

— Какая?

И тогда Сэй-шо прошептал:

— Оставь их.

Акико. Марию. Прошлое.

Пусть они погибнут.

И стань тем, кто переживёт всех.

Слова Сэй-шо не упали в пустоту — они ударили, как молния. Алексей отпрянул на полшага, будто физически ощутил вес предложения.

Оставить. Всех.