— И теперь у него больше нет рычагов воздействия.

Я не готова к облегчению, которое накатывает на меня подобно приливной волне. Я спотыкаюсь — и, кажется, прямо в объятия Адриана, тяжесть этого утра обрушивается на меня, когда я кладу голову ему на грудь.

— Спасибо, — бормочу я, хотя не уверена, за что именно собираюсь его благодарить.

Пришел мне на помощь, не задавая вопросов?

Гарантировал, что Йен, вероятно, доживет до больничной палаты?

Удалил видео без единого слова?

Его руки успокаивающе поглаживают мою поясницу.

— Тебе не за что меня благодарить, — бормочет он.

Его прикосновение — успокаивающий бальзам на самые глубокие раны от этого утра.

— Что ж, тогда мне жаль, — говорю я. — За то, что втянула тебя в …

Звонок Адриану был скорее инстинктом, чем решением. Даже напуганная, я знала, что могу на него рассчитывать.

Вероятно, потому, что это не первая его попытка совершить убийство.

— Ну, это наш бардак, — он смотрит на меня сверху вниз, темные глаза блестят. — И нам все еще нужно с этим разобраться.

Я вздыхаю.

Верно.

Кровоточащая рана на голове.

Черепно-мозговая травма средней тяжести.

— Мы могли бы вызвать скорую. Сказать, что мы нашли его здесь, — говорю я. — Его доказательства пропали, и я сомневаюсь, что он собирается повторить это снова.

Тело Адриана напрягается рядом с моим, и выражение его лица становится недоверчивым.

— Ты намерена оставить его в живых?

И теперь это я напрягаюсь в его объятиях.

— Ты не хочешь? — Я разинула рот.

Его глаза сужаются, а губы недовольно поджимаются.

— Конечно, нет. Если ты оставишь его в живых, то оставишь открытыми вопросы.

Незаконченный конец.

Этот термин вызывает определенный тип дежавю — именно так он называл и Микки.

Я делаю шаг назад, неспособная ясно мыслить в тумане успокаивающего запаха Адриана.

— Но он… — Я бросаю взгляд на тело Йена. — Это не его вина.

— Он загнал тебя в угол в гараже и держал на острие ножа, — категорично говорит Адриан. — Я бы убил его только за это.

У меня сжимается горло.

— Но я сделала это с ним. Я имею в виду, ты смотрел видео. Я здесь не жертва. Что бы ни случилось этим утром.…Я довела его до этого. — Я закрываю глаза, представляя ярость, которая плясала в глазах Йена, его маниакальный смех. — Я украла его будущее. Он должен был отправиться в Лайонсвуд.

— И теперь он сорняк, — добавляет Адриан. — Возможно, ты подорвала его дух этим утром, но в конце концов он отрастет снова. Он снова разозлится. Он захочет отомстить. Может быть, через месяц. Может быть, через год. Может быть, через десять лет. Может быть…

— Нет! — Меня снова трясет. — Нет. Я не могу этого сделать. Я не могу сделать этого. — Тошнота скручивает мой желудок. — Я уже обманщица. Я уже разрушила его жизнь. Я не могу… — Я задыхаюсь от этой мысли. — Забрать и жизнь тоже.

— Милая. — Он приближается, его голос мягкий, как масло, как будто я загнанный в угол зверек, готовый убежать от него. — Он уже серьезно ранен.

Я моргаю, глядя на него.

— Ты назвал это травмой средней степени тяжести.

— Без надлежащего лечения это наверняка приведет к смерти.

— Нет. Ни в коем случае. Я не собираюсь…

— Ты не обязана этого делать, — тихо говорит он, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что он говорит. То, что он предлагает.

— Нет, — выдыхаю я. — Нет, я не хочу, чтобы ты это делал. Я никогда не смела бы попросить тебя об этом.

Его рот кривится в сардонической улыбке.

— У тебя слишком много моральных проблем для человека, который мог бы вызвать полицию, но вместо этого позвонил мне.

Я открываю рот, чтобы возразить, но воздух прорезает стон боли, и мы оба поворачиваемся к источнику.

Еще несколько тихих стонов срываются с губ Йена, когда он приходит в сознание.

У меня перехватывает дыхание.

— Йен…

— Как ты себя чувствуешь? — Адриан достигает Йена раньше меня, нависая над ним во весь свой рост. — Ты помнишь, что произошло?

О Боже.

Йен сонно моргает, как будто мир впервые обретает четкость.

— Э-э… — Его взгляд останавливается на Адриане. — Кто ты такой?