Мир, гукнув, принял предлагаемое и, скрылся внутри. Постояв перед смеженными полами и набравшись наглости, Извор откинул одну из них, всем естеством стремясь к своей невесте, увидеть её воочию, убедиться, что та в безопасности, наконец получше рассмотреть её лицо.

— Она спит… — перед носом Извора обрисовался кувшин, а затем и лицо Мирослава перекрыло весь обзор. — Принеси воды лучше.

— Мир, тебе тоже следует передохнуть — я подсоблю, — Извор искал пути, чтобы приблизиться к ней, услышать её дыхание и удостовериться в её явственном присутствии здесь, что это ему не чудится. — Да и к отцу тебе не мешало бы зайти, а я бы её посторожил.

— Я у него уже был. Он чувствует себя весьма сносно.

Тишина между ними напрягала. Никто не хотел уступать, но и обидеть другого тоже не было желания. Теперь Извор решился первым нарушить паузу, переведя разговор в другое русло:

— Ты видел мертвяка? Это Храбр?

— А с чего сам не посмотрел?

— Я только приехал, не было времени…

***

Ранее, тот же день.

— Убью паскуду, — эти слова повторял Извор про себя пока гнался за лучником, но громче выкрикнул, наивно думая, что тот его послушает. — Стой, стерва!

Редкий ельник уже заканчивался, и Извор осознавал, что может упустить возможность догнать этого стрельца — дальше идёт дубовая роща, вся сплошь заросшая мелкими кустарниками, в добавок изрытая мелкими буераками и оврагами.

Оставив свою давно потерянную невесту с Мирославом на берегу, Извор пустился по направлению, откуда по его расчётам была пущена стрела. Поспешно удаляющаяся фигура не могла остаться незамеченной. Облегчая свой бег Извор на ходу стащил через голову свитку, наборный пояс скинул ещё на берегу — так было немного легче, но всё одно сил не хватало. Черен меча словно сросся с его рукой, и Извор желал одного— насадить эту паскуду на клинок.

Потеряв того на долю времени из виду, Извор остановился, прислушиваясь к лесу — его молчание крайне давило, вводя в отчаяние. Полянин теперь навряд ли сможет допытать этого стрельца, чтоб узнать с какой целью тот стрелял в Сороку…нет— в Любаву. В его Любаву!

"Это моя Любава!" — восторгом и досадой вопияло сердце. Извор торжествовал и унывал одновременно. Оставив на потом все свои спутанные чувства, Извора одолевало лишь одно желание — выяснить, кто хотел убить истинную Любаву Позвиздовну. Он затем и хотел поймать стрельца, чтоб узнать, что этот убийца подослан его отцом. И всё же, он более желал опровергнуть нежели подтвердить свои домыслы. Завидев вновь впереди, немного левее фигуру, ринулся к ней не разбирая дороги, что было крайне опрометчиво.

— Стой! — заорал Извор, нагоняя того.

Лучник не реагировал, а лишь быстрее припустил ловко огибая деревья и свернув в сторону. Ему казалась знакомой эта фигура, эта спина, его волосы, заплетённые в косы и собранные на затылке. Неужели это Храбр? Нет этого не может быть?! Но это определённо он!

Впереди обозначилась густая поросль и нырнув в неё Извор почувствовал, как земля ушла из под ног. Закрутилось всё, перевернулось. Извор повис на краю оврага, зацепившись за толстый корень. Беспорядочно дёргая ногами, барахтался, пытаясь найти опору, но тщетно. Подтянувшись на руках, упёрся ногой в какой-то ком и, распределяя свою массу для дальнейшего толчка, не удержался и сорвался вниз, подскользнувшись мокрым сапогом — эти сафьяновые сапоги вечно приходятся некстати. Оказавшись на дне оврага, он понимал, что застрял в нём надолго. Склон, по которому он слетел сюда был почти отвесной, и вскарабкаться по нему обратно не было возможности, идти по дну оврага ещё худший выбор — засыпанный поваленными деревьями, он уходил в другую сторону от направления куда убежал лучник, похожий на Храбра; а другая сторона, верно, лишь недавно осыпалась, скорее всего по весне её размыло талыми водами, и теперь курчавые корни деревьев торчали в разные стороны, в добавок край оврага — небольшой слой чернозёма в аршин— нависал козырьком, а песок под ним даже сейчас осыпался.

От торопливости Извор делал всё не так, и первое — выбрал не тот путь. Хватаясь за ветки и подтягиваясь на вывороченных наружу корнях вековых дубов, он лишь тратил свои иссякающие силы попусту, потом срываясь и падая вниз, его засыпало песком, сверху на него валились комья жирного чернозёма и жухлой многолетней листвы. В один момент он замахал мечом, рубя корни, впиваясь клинком в землю, а потом, обессиленный глубоким отчаянием, заревел словно взбешённый тур. Он клял себя, овраг, мокрые сапоги, что послужили провальности, во всех смыслах, погони.

Отдышавшись и уже более тщательно выбирая подход, Извор вновь и безрезультатно пытался выкарабкаться на поверхность. Уже почти выбравшись из проклятого оврага, Извор увидел перед собой протянутую руку. Поведя взглядом вверх, он ожидал кого угодно только не отцовского дружинника.

На вопросы Извора тот молчал и лишь буркнул, что всё объяснит на месте. Извор шёл настороженно, конечно же, с мечом наперевес, готовый в любую момент к какому-нибудь непредвиденному повороту судьбы, которые в последнее время излишне преизобилуют в его жизни.

Зайдя в глубь бурелома, Извор даже немного опешил, когда увидел среди нескольких воеводиных дружинников и самого отца, Гостомысла с окровавленной булавой в кусках плоти и волос, ещё десятского, протягивающего своему владыке калчан со стрелками. Его отец с интересом их рассматривая, верно тоже не ожидая здесь увидеть сына, был слегка удивлён.

— Что ты делаешь здесь? — спросил не как отец, а более как воевода своего воина.

— Я заметил подозрительного человека и хотел его испытать, что он здесь делает. Он побежал, ну и я за ним… — Извор увиливал, не открывая всей истины. Он подступил ближе, рассматривая уже безжизненную, но ещё тёплую плоть стрельца.