— Тем лучше. Во избежание кривотолков, я вынужден прекратить наше сотрудничество. И в этой связи, не могла бы ты вернуть мне мою карту. Если княжна Ольга узнает об этом, то я могу быть неправильно понят.

— Боишься, Ртищев?

— Опасаюсь беспричинных осложнений. — Возразил я.

— Вот твоя карта. Что до твоей доли…

— Я заберу только сферу двуглава. Остальное остаётся вам.

— По совокупности там выходит значительно больше, — возразила она.

— Если бы не помощь твоих родителей и крестьян, то большинство из той добычи нам пришлось бы попросту выбросить. Так что, я не делаю никаких реверансов и одолжений, всё по справедливости.

— Как скажешь, — пожала она плечами.

М-да. Похоже мне пора валить отсюда, пока ветер без камней. Разумеется, я не опасался никаких сцен. Но ей сейчас лучше побыть одной, без раздражителя в моём лице.

Свинья везде грязь найдёт

Задерживаться в Нефёдовском не стал. Вот как только поговорили с Леной, так сразу зашёл в дом, и начал собирать свои вещи. Подруга удалилась в свою комнату, и что-то мне подсказывает, что прощаться с ней не стоит.

— Никита Григорьевич, уже уходите? — окликнула меня в дверях хозяйка дома.

— Прошу прощения Зоя Павловна, полдень уже. Завтра на занятия, а я хотел ещё и матушку навестить. Не думал, что с охотой выйдет так хлопотно, не рассчитал по времени.

— Понимаю, — протянув мне руку, произнесла она.

Когда же я склонился, чтобы приложиться в ней, едва слышно прошептала.

— Спасибо, Никита Григорьевич.

— Простите, — едва слышно произнёс я, она же лишь слегка взъерошила мне волосы.

— Никита Григорьевич, — пожал мне руку, глава семейства уже во дворе.

— Владимир Сергеевич, спасибо за всё и не поминайте лихом.

— Говорите так, словно прощаетесь навсегда, — нахмурился он.

— Уж надолго это точно.

Нефёдов не смог сдержать удивления. Потом встретился взглядом с закутавшейся в шаль супругой. И наконец понимающе кивнул. Вот это взаимопонимание. У меня такого с женой в прошлой жизни не было, хотя я и уверен, что до сих пор её люблю. Не так как в юности конечно, но и они ведь не молоды.

Открыл портал, и шагнув в него оказался в Покровском. Ещё один переход, и я уже в Орле. Перехватил поудобнее чемодан, и направился на выход. Настроение гадостное, не дай бог кто заденет, взорвусь похлеще пороха. У меня так всегда, когда обижу близкого человека, непременно начинаю себя поедом есть. Понимаю, что резать по кусочкам и вовсе свинство, но от этого как-то не легче.

Извозчик нашёлся сразу, благо у них тут пятачок, и достаточно поднять руку. Так что до дома домчал с ветерком. Хотя, положа руку на сердце, если зарядиться соответствующими усиливающими рунами, то управился бы ещё быстрее. «Скороход» и «Выносливость» поистине способны творить чудеса.

— Мария Романовна, Никита Григорьевич приехал! — возвестила на всю квартиру Матрёна, едва завидев меня на лестничной площадке.

Тут же попыталась цапнуть чемодан, но я отстранил её руку, нечего ей тяжести лишний раз таскать. Переступил через порог и обняв звонко чмокнул в щёку.

— Здравствуй красавица моя. Пироги-то есть?

— Обижаешь, барич. Мне завсегда есть чем тебя встретить.

— Никита? Здравствуй. Отчего не предупредил?

— Да как-то… — неопределённо пожал я плечами.

Вообще-то, хотел сделать сюрприз. Но так уж вышло, что для Матрёны у меня имеется расписной платок, а вот для матушки, увы, подарка нет. Я его Зое Павловне припарадил. Тогда и о служанке вспоминать не стану. И ну его это восьмое марта. Тем паче, что уже девятое. Умерла, так умерла. В следующий раз подарю, а пока — лучший мой подарочек, это я.

— Случилось чего? — догадалась по моему виду матушка.

— В Нефёдовское наведывался. Сходили на охоту, — неопределённо ответил я.

— И тебе дали отставку от дома? — уточнила мать.

— Не то чтобы отставку, н-но…

— Зоя Павловна?

— Попросила не пудрить мозги Лене.

— Я давно хотела с тобой поговорить, но ты ведь друг, компаньон и вообще…

— Матушка, — перебил её я.

— Нечего мучить девочку. Видела я её. И глядела она на меня, словно не знает как угодить. А так смотрят только на матерей своего любимого. Я сама по этой дорожке хпживала.

— А как на тебя смотрит Ольга, — решил я сменить тему.

— Как на пустое место. Уж лучше бы ненавидела, хоть какая-то эмоция. — Вздохнула она.