— Хорошо. Жду.

— Никита, что значит опять? И как понимать твои слова относительно оборотной стороны? — дождавшись когда я закончу разговор, поинтересовалась матушка.

— Не уверен, что сейчас подходящее время, — видя, что из-за угла появился полицейский патруль, произнёс я.

Стражей закона было трое. Младший десятник и двое городовых. Мужики неслабые, на поясных ремнях подсумки, в которых склянки с усиливающими зельями, под мундирами наверняка амулеты. Но на этом и всё. Уставные сабли, самые обычные, без карт, потому как активировать их у простеца не получится.

— Старший патруля младший десятник Рябушкин, — кинув два пальца к опушке мурмолки, представился полицейский.

— Орловский дворянин Ртищев. Этот господин, — кивнул я на труп, — вместе со сбежавшим напали на меня. Один умер, второй сбежал. Вот собственно говоря и всё.

Вообще-то не совсем или совсем не всё. Потому что на перекрёстке в сотне шагов от нас начали раздаваться хлопки порталов из которых один за другим стали появляться облачённые в доспехи воины. Вот теперь всё всерьёз, прибыла кавалерия.

— Участковый пристав Бутусов, — представился один из воинов.

Владения-то вроде как князя Зарецкого, но с полвека назад полицейские функции в городах отошли царскому Полицейскому приказу. Княжеской оставалась городская стража, в функции которой входила в основном охрана стен, зачистка от тварей предместий и оказание помощи полиции, если той не доставало своих сил.

— Нам необходимо будет записать ваши показания, — произнёс Бутусов, когда я представился и кратко обрисовал ситуацию.

— Начальник охраны его светлости князя Зарецкого настоятельно рекомендовал мне обождать прибытия поверенного.

— Понимаю. Но мы можем записать ваши показания на квартире у вашей матушки. Вы же подпишите их после того, как прибудет поверенный и ознакомится с содержимым. Надеюсь это не вызывает возражений.

— Полностью с вами согласен, сударь, — ответил я.

Ермолов управился быстро. Околоточный надзиратель, на которого сбагрили неблагодарную бумажную работу, не успел закончить записывать мои показания, как появился поверенный из орловского княжеского присутствия. Сам Ермолов явился уже к шапочному разбору, когда полицейский бряцая бронёй направился на выход.

— Вижу здесь всё в порядке? — спросил начальник охраны у поверенного.

— Да, Кирилл Аркадьевич. Никаких сомнений в правомочности действий Никиты Григорьевича нет. Я возьму расследование на контроль.

— Со мной прибыл дознатчик, введите его в курс дела, и окажите всю необходимую помощь.

— Непременно, — заверил поверенный и направился на выход.

— Никита Григорьевич, кому же вы так наступили на хвост-то? — глядя мне в глаза, вздохнул Ермолов.

— У меня тот же вопрос, — строгим тоном произнесла матушка.

— Ах, Мария Романовна, если бы я знал ответ, — развёл он руками.

Они уже были знакомы, и насколько мне известно между ними имела место весьма долгая беседа. Как полагаю, темой её стала так же моя персона. Но похоже, Кирилл Аркадьевич сумел повести разговор так, чтобы тема моих похождений осталась за скобками.

— Я уже думаю, что Никита правильно делал, когда скрывал силу своего дара, — с нажимом произнесла Матушка.

— Позвольте с вами не согласиться, Мария Романовна. В Московском университете, вместе с вашим сыном сейчас обучается ещё четверо сильных одарённых и ни у кого из них подобных проблем не наблюдается. Мало того, за время обучения они ни разу не участвовали в конфликтах.

— Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что в происходящем несомненно есть и доля вины Никиты Григорьевича. Я далёк от мысли, что останься он в Орле, и вёл бы тихую скромную провинциальную жизнь. Как говорится в старой поговорке — свинья везде грязь найдёт, — разведя руками закончил он.

Хм. Мне показалось, или он как-то по особенному смотрит на матушку? Нужно бы узнать, что это за гусь. Ну хотя бы потому что, несмотря на беспокойство из-за меня, Мария Романовна изволят проявлять лёгкое смущение.

Начало положено

Я бы может и сразу свалил из дома, но матушка стала настаивать на том, чтобы угостить нас чаем с пирогами. Уж больно много у неё нашлось вопросов по поводу сбережения моей тушки. Поэтому, пришлось составить компанию Ермолову. И положа руку на сердце, у меня сложилось впечатление, что я за столом лишний. Но я сидел, пил, ел и не отсвечивал.

Так что, в Москву мы отправились только через час после того как спровадили полицейских и поверенного. Впрочем, я этому был только рад. С отцом реципиента мне лично встречаться не довелось, и к нему я не питал никаких чувств. А вот эту женщину, что считала меня своим сыном успел полюбить. Ни как мать, но как дорогого мне человека. Так что, если она будет счастлива с Ермоловым, даже если недолго, мне остаётся только порадоваться за неё.