Первой подошла княжна Аничкова. Я бы даже сказал, проявила нетерпение. Далее последовали ещё две княжны и пять боярышень, представители разных не просто университетских группировок, но партий знати Русского царства. Уж и не знаю, что ими сейчас двигало, банальное любопытство или желание принять участие в некой политической игре.

После проверки артефакта, лекарь приладил его на животе Ольги и подозвал меня. Признаться мне пришлось взять себя в руки, чтобы не пялиться на жену. Шутки шутками, но женщины у меня не было уже довольно давно, хотя и препятствий для этого не имелось. А тут вроде и не эротическое одеяние, но будоражащее воображение, плюс оголнный живот. Словом, есть на чём задержать взгляд. А тут ещё и щебечущие смешки молоденьких девочек за спиной.

Иннокентий Петрович сделал прокол на подушечке моего указательного пальца и я размазал выступившую капельку крови в окошечке тихо жужжащего артефакта. Та сразу же и без остатка впиталась, после чего жужжание стало громче и басовитей. Наконец над окошечком засияла небольшая радуга.

— Каждый охотник желает знать где сидит фазан. — Довольно отчётливо произнесла Аничкова общеизвестную считалочку.

— Правильное расположение спектра, чего и следовало ожидать. — Пожала плечами Гагина.

Тут целая система. В зависимости от расположения цветов можно определить дальность родства по материнской или по отцовской линии.

— Вообще-то, были и те, кто надеялся на полное отсутствие радуги. — Возразила боярышня Зарецкая.

Вот так сразу и не поймёшь, рада она за кузину, или осталась разочарованной. Дух соперничества он такой. Или за этим кроется что-то более серьёзное? Да кто же этих высокородных поймёт с их хитрыми раскладами.

— Елизавета Петровна? — Поднимаясь с кушетки и опуская сорочку, обратилась моя жена к Аничковой.

— Ольга Платоновна, прошу прощения за высказанные мною сомнения. — Вынуждена была признать свою неправоту та.

Вообще-то могла бы наплевать и обострить. У неё хватает сторонников, который непременно вступятся за честь княжны невзирая на её неправоту. Это вообще не имеет значения. Главное готовность поставить свою жизнь на алтарь служения сюзерену, что непременно скажется в будущем. А как я уже говорил, местные дворяне в подавляющем своём большинстве далеко не трусы. Без понятия, как там обернётся через сотню лет, но сегодня они именно воины.

— Сударыни, благодарю вас за то, что откликнулись на моё приглашение. Более не смею вас задерживать. — Обозначила поклон Ольга и удалилась за ширму.

Посетительницам оставалось ответить тем же и направиться на выход. Я же остался, присев на стул у стены, ожидая когда супруга приведёт себя в порядок.

— Оставлю вас. — Произнёс лекарь и покинул кабинет вслед за студентками.

— Полагаете, что этого будет достаточно для того, чтобы слухи прекратились? — спросила Ольга из-за ширмы.

— Более чем. Когда отсутствует предмет, то и говорить не о чем. Вам помочь с корсетом?

— С чего бы вам мне помогать? Сидите на месте, я и сама управлюсь. — С язвинкой ответила она.

— Как скажете. — Легко согласился я.

— Слухи относительно принадлежности ребёнка конечно же прекратятся. Но злословия по поводу моей ветрености и быстрой смены приоритетов никуда не денутся.

— Тут придётся поучить нахалов. Но тех, кого это занимает не так много. Главное, что мы подсыпали перца двум старым интриганам. А то, я гляжу им жизнь мёдом кажется.

— Не в том видите главную проблему, Никита Григорьевич. — Шурша одеждой, возразила Ольга.

— И что же у нас теперь стоит на первом месте?

— Не у нас, а у вас. Разрушив интригу с ребёнком, вы подставили себя под удар. Коль скоро старый Каменецкий желал вашей смерти, то не трогал он вас лишь из-за возможности нанести удар по Зарецким. Теперь же вы для него бесполезны, и он может вернуться к прежнему плану по вашему устранению.

— Ну, рано или поздно это всё равно случилось бы. Так что, по большому счёту для меня ничего не изменилось.

— Я это к тому, что сейчас уже неразумно отказываться от охраны.

— Полагаю, что с моей способностью в одиночку я в куда большей безопасности, чем при наличии телохранителей.

— Не будьте столь самоуверенным. — Выходя из-за ширмы и застёгивая верхнюю пуговицу жакета, возразила она. — Полагаю, что в окружении Каменецкого не глупцы, а потому о вашей способности им уже известно и они вполне способны её компенсировать.

— Возможно вы и правы.

— Я права, Никита Григорьевич. На территории университета на вас не нападут, если только честный вызов на поединок. Но за пределами, возможно всё, что угодно. Поэтому я хотела бы посоветовать вам всё же озаботиться охраной.