Шрифт:
— Ларенол, ни Мирионитон! — вновь потянула за нить Улита, медленно подбираясь к Проклятому.
Тьма сползала с Артёма желеобразными сгустками плоти. Его лицо полностью освободилось, и место воя чудовища, прорвался человеческий крик боли
— Кирономун, ги Доровалон!
Улита потянула из — за всех сил, сорвав с Охотника его покров Тьмы, что обратился в импульс мрака, пройдясь по всему лесу.
Екатерина скрыла сына в объятьях, прикрыв его своей спиной. Как импульс тьмы исчез, и послушалось завывание птиц, женщина медленно вернула свой взгляд обратно… Артём стоит полностью голый, его глаза опустели, в них более нет света жизни. Его тело бледное как свет луны, а вены почернели.
— Агрх…
Издав последний хрип, Охотник рухнул на землю лицом вперёд.
— Эй… — наступила Улита на голову Артёма, чуть повернув его лицо к себе, — Тебе нельзя умирать. Не время и не то место.
Женщина села на корточки и перевернула Охотника на спину.
— Линия судьбы… линия тела… — трогала она невидимые линии мироздания Артёма, — Так, это линия силы… А! Вот оно, линия жизни. Такая тонкая, что выглядит как человеческий волос, — она ухватилась за нить, — Я дам тебе часть своей нити жизни… Куранот иги заумор!
Прямо на глазах у Святой, тело Артёма возвращало свой румяный цвет, вены приняли сине — бирюзовый оттенок. Его грудь подняло к небу, словно его тянули невидимые силы. Он открыл глаза и закричал во всё горло, ознаменую, что жизнь вернулась в его тело. Но, он тут же потерял сознание.
— Уходим… — Улита схватила Артёма за волосы, и поволокла за собой.
— Давно пора! — рыкнула Екатерина, взяв за руку сына.
Улита достала из ножен пламенный алый меч, и махнула сверху вниз, открыв в самом пространстве брешь между мирами. Путь в Лагерь, в измерение «Исчадий».
— Улита!
Исчадье замерла на месте, признав голос. Он был грубый, и сиплый как у старика. Медленно обернувшись, она застала в пяти метрах от себя парнишку блондина в чёрном плаще с двумя гербами: феникс и солнце. Лицо его не выражает не единой эмоции, а в груди серый портал, откуда выглядывает существо, сотканное из дыма, словно небольшое облако приняло формы человека.
— Дядя… — чуть улыбнулась Улита, — А я думала ты мёртв… Эх, не могу сказать, что рада тебя видеть.
— Отдай Артёма, и иди своей дорогой! — рыкнул Первородный.
— Нет… — покачала она головой, — Правление моего отца — Ундела, и других Первых Первородных окончено. У вас более нет власти приказывать нам, первым детям.
— И поэтому нужно примкнуть к Тени?! Так ты видишь свою свободу?!
— В отличие от вас, он не лжёт, и даёт желаемое… я стаю на стороне победителей. Поэтому, — подняла руку Улита, — Этот пацан… мой…
Место того, что бы показать рожу Артёма, женщина показала обрубок своей руки, что срезали по локоть. Из плоти прыснула кровь, образовав на земле набольшую лужу.
— Хоть ты и первая из Исчадий… не забывай, кто обучил тебя владеть Мирозданием!
На руках блондина лежит Артём. Отрезанная руку Улиты исчезла, смешавшись с пространством. Да и плевать, отрастит новую.
— Я, может быть, и ослаб, но всё равно способен тебя победить! Так что либо уходи, либо я отниму твою жизнь… что я делать не хочу! — грозно промолвил Силив.
Улита закрыла глаза, недовольно рыкнула и развернулась обратно к порталу.
— Уходим… мы сделали то, зачем пришли.
— Но как же этот мальчишка?! — махнула Святая в сторону Артёма.
— Женщина, ты и понятия не имеешь, как страшен гнев Первых Первородных. Хочешь забрать его? Давай, вали, только меня за собой не тяни. Если и нападать на Силива, то целой армией.
Улита прошла в портал, переместившись в иную реальность.
— Мама, идём, — потянул Александр в сторону портала.
Екатерина последний раз бросила взгляд на сына. Этот Проклятый — ключ, к её счастливой жизни, о которой она так мечтала… о жизни, где не будет черноглазого первенца, а будет только Александр и Дмитрий.
* * *
«Ты будешь страдать!!!»
«Да кто полюбит такого, как ты?!»
«ПРОКЛЯТЫЙ!!!»
«ОН ПЬЁТ ЛЮДСКУЮ КРОВЬ!!!»
«Убейте его!!!»
«Он не человек… монстр!!!»
«Это ребёнок Сатаны!!!»
«Глаза!!! Его чёрные глаза!!!»
Резко открыв глаза, Артём широко раскрыл рот, пытаясь вдохнуть как можно больше кислорода. Пальцы сжали покрывало до скрежета, в мыслях был самый настоящий хаос из воспоминаний. Голоса… снова эти голоса одолевают его разум, заставляя окунуться в прошлое.