Голос Мелисандры. Невероятно тягучий и всепроникающий, со слабым приятным акцентом. Наверняка в списке её навыков значится «доведение до оргазма посредством нашептывания». Помнится, есть такая категория мужиков, которым нравится, как полуголые девицы нашептывают и почламкивают в сверхчувствительный микрофон. Мелисандра имела бы успех у данной аудитории.

Последняя мысль изрядно меня насмешила, отчего я не смог сдержать смех, получив в награду внимательный и, в глубине глаз, растерянный взгляд собеседницы.

– Страх? – кое-как отсмеявшись, соизволил поучаствовать в диалоге, - с чего Вы решили, что я боюсь Вас?

– Я знала много мужчин, похожих на Вас…

– Не думаю, я один такой на весь белый свет, - давай же, соберись, Ренли, и прекращай, ведь дама старается произвести первое хорошее впечатление.

– Молодые, богатые, сильные и красивые, - проигнорировала мою шпильку Мелисандра, улыбнувшись чему-то своему, - родившиеся с золотой ложкой во рту, с детства ни в чём не нуждающиеся и все блага воспринимающие как должное. Не обращающие внимания на страдания тех, кто находится под ними. А столкнувшись с трудностями теряетесь и теряете всё, в том числе и жизнь. С застывшим удивлением в юношеских глазах. Словно медь… яркие и блестящие, но ничего не стоящие.

Ого, какой слог! Какой вызов! Будь здесь настоящий Ренли, он, возможно, и впрямь бы растерялся и, не найдя подобающий ответ, устроил бы скандал или просто сбежал бы. Но, на несчастье Мелисандры, здесь дело придётся иметь со мной.

– Ах, леди Мелисандра, - я с отеческой добротой старшего родственника посмотрел на рядом бредущую женщину, - сразу видно, что иностранка. Посмев кто-то другой сказать нечто подобное мне в лицо, как минимум, он был бы выпорот на конюшне. Я, конечно, человек не злобливый, но как однажды сказал древний философ: «претендуешь, соответствуй».

Жрица внимательно слушала, не спеша вставлять свои пять копеек. Сейчас по ней, даже по глазам, не получится ничего прочесть, так что попытки я оставил.

– Вы, я имею в виду иностранцев, - повёл в воздухе рукой, как бы очерчивая круг, - очень высокого о себе мнения. Пребываете в иллюзии собственного мнимого превосходства. Ваши библиотеки хранят неисчислимое количество древних манускриптов из человеческой кожи, исписанных мертвыми языками. Вы живете в городах, построенных тысячи лет назад. Народы востока видели, как рождались и умирали империи. Изучаете и практикуете противные мирозданью искусства на берегах Пепельной реки.

Я и не заметил, как мы остановились и уже смотрели друг другу в глаза, вслушиваясь в пение птиц и стрекотание одинокого сверчка. Тьма стала сгущаться, закат как никогда близок и последние лучи, напоследок, озарили нас. Ещё немного и тьма поглотит сад Эйгона.

– Но Вы, даже имея древние знания, утратили мудрость, заменив её обычной гордыней. В ином случае и лично Вы, и Ваши братья и сёстры по вере, зрели бы истину. А так, вы все идёте проторенной и хорошо известной дорогой, ведущей к очередному упадку…

Я не заметил, как увлёкся, словно окунулся в транс. Меня несло и несло по волнам минутных вдохновения и озарения. Я возвышался над Мелисандрой на полголовы, но казалось, что я смотрю на неё с вершины гор. Такая маленькая, такая глупая и наивная красная девочка, что мнит себя мессией, сведущей во всех тайнах мира. Жрица не отрывала от меня своего взора. Былое пренебрежение ушло, а на его место пришла настороженность.

– Вы когда-нибудь задумывались, хоть иногда, почему гискарские правители, драконьи владыки, владея в своё время половиной известного мира, предпочитали тратить огромные средства и ресурсы в поисках новых земель на Соториосе, но обходили западный континент стороной? Ни одной попытки основать колонии, ни одной экспедиции. Даже валирийцы, основав, - развел руками, - здесь свой форпост, не предпринимали никакой попытки продвинуться дальше. Вы никогда не задумывались, что древние могли знать о Вестеросе, о чём неизвестно вам?

Господи, что я несу? Что я несу?! Это же бред… или нет? Но Мелисандра молчала и молчала. Ну, хорошо, пора заканчивать с псевдоисторической рефлексией и добавить немного мистики и старых сказок.

– Страх.
– Взгляд жрицы стал острее и проницательнее. – Они боялись. Боялись даже помыслить ступить на эту землю, извечно пребывающую в предзакатных сумерках. На землю, где ещё помнили старую магию и чтили древние союзы. Землю, где правители, в кого ни плюнь, восходили к борцам с чудовищами или сами были потомками чудовищ, порождая новых. Короли зимы, породнившиеся с Иными. Штормовые короли, потомки морского короля и богини ветра. Железнорождённые, восходящие к Серому королю. Дома Клешни, ведшие бесчисленные войны с русалками. Людоеды, оборотни, великаны, русалки, дети леса и рода восходящие к ним. Можно продолжать и продолжать. Вы с верой в свет и огонь пришли на землю, где свет умирает в закате, а огонь угасает. Закатные королевства. Земли неизбежной ночи. Земли тьмы. Я не боюсь тьмы, леди Мелисандра, ведь тьма – подруга и покровительница влюбленных. А вот Вам я советую быть поосторожней в Семи Королевствах, ибо стоит помнить, что всегда найдётся рыбка покрупнее.

В горле пересохло от длинного монолога, а голова разболелась. Странно, очень странно. На меня опустилась сонливость и вялость, словно после длительных физических упражнений. А Мелисадра… а что Мелисандра? Стояла и смотрела. Прикрыв глаза, она словно прислушалась к чему-то и, бросив на меня последний взгляд, молча двинулась прочь.

– Леди Мелисандра!

В пару больших шагов я нагнал жрицу, аккуратно взяв её за локоток. Мелисандра резко остановилась, обернувшись в пол-оборота, и с удивлением и неким ожиданием посмотрела на меня.