Папино лицо покраснело. Гнев? Смущение? Она не могла сказать, что именно.

– Мы возвращаемся в Арканзас.

– Хорошо.

– В первую очередь, я не должен был позволять тебе уходить.

– Ты не смог бы остановить меня. И ты не сможешь остановить меня на следующей неделе, когда я вернусь в турне.

– Ты, правда, думаешь, что снова сойдешься с ними?

– Если смогу.
– Она могла уничтожить то, что у них было. И это так напугало ее, что она не могла зацикливаться на такой возможности. Ещё нет.

Глава 40

Сидя с босыми ногами в воде, Трей уставился на мозаику, которую его мать выложила плиткой на дне и по бокам бассейна. Вероятно, ему следовало пойти с Итаном, чтобы поддержать его, пока он сдавал тест, первый шаг к вступлению в полицию Беверли-Хиллз, но Итан высадил Трея в доме его родителей, сказав, что он будет нервничать, если тот останется, и что Трей может поддержать его издалека. Трей всегда сидел у бассейна, когда у него была депрессия. И поскольку они не видели и не слышали о Рейган с тех пор, как она сбежала из часовни в Вегасе два дня назад, он был на рекордно низком уровне.

Тень промелькнула у него за спиной, и чья-то нога сильно толкнула его между плеч, заставив плюхнуться лицом в воду. Трей вынырнул на поверхность, отплевываясь. Он откинул челку с глаз и уставился на ухмыляющееся лицо брата.

– Перестань паниковать, младший брат. У нас сегодня есть дела, которые нужно сделать.

– Я не буду ничего с тобой делать, придурок.

– Мама устраивает вечеринку этим вечером, и ей не нужно, чтобы ты омрачал это место своей угрюмостью.

– Я не угрюмый, - сказал Трей.
– У меня разбито сердце.

– Я не знаю почему. Твой тайный роман с Итаном - все, о чем сейчас говорят.

– Конечно, говорят, - пробормотал Трей, выталкиваясь из бассейна обеими руками.
– Они думают, что Рейган бросила меня у алтаря, потому что не могла вынести сокрытия моей тайной гомосексуальности.

– Ты не можешь винить Рейган за то, что она не хотела выходить за тебя замуж - ты развалина. Ты всегда был развалиной и всегда будешь развалиной.

– Спасибо, что подбодрил меня, братан.
– Трей нахмурился и пихнул Дара в руку одной мокрой рукой.

– Не за что. А теперь вытрись и одевайся. Мы торопимся.

– Чтобы сделать что?
– спросил Трей, потянувшись за полотенцем.

– Чтобы привести в порядок развалины, которыми является Трей Миллс.

– Я не собираюсь идти к психиатру.

Дар рассмеялся.

– Есть лучшие способы залатать тебя. Одевайся.

К тому времени, когда он сидел на пассажирском сиденье машины Дара, ему было скорее любопытно, чем раздраженно.

– Куда мы направляемся?

– Увидишь.

Дар поехал к побережью и предложил Трею поговорить. Поговорить об Итане и Рейган и о том, действительно ли он хотел наладить их отношения. Так что оказалось, что у него все-таки был психиатрический сеанс. Кушетка его психиатра просто оказалась кожаным сиденьем вишнево-красного «Корвета».

– Значит, если бы у тебя было все, что ты хочешь, ты бы захотел жениться на обоих?
– Спросил Дар остановившись на красный свет, помахав нескольким великолепным блондинкам в кабриолете рядом с ними.

– Это невозможно, - сказал Трей.
– Закон гласит...

– Нахуй закон.

Очевидно, в этот день Дар чувствовал себя необычайно бунтарски. Когда загорелся зеленый свет, шины мощного автомобиля завизжали, когда он нажал на педаль и рванул с места, оставив хихикающих женщин в пыли.

– Иногда я задаюсь вопросом, может лучше...
– Трей посмотрел в окно на мелькающие стволы пальм.
– Если я не могу иметь их обоих, может быть, мне было бы лучше без них.

– Это худшая идея, которая тебе когда-либо приходила в голову, - сказал Дар.
– Мы это исправим.
– Он толкнул Трея локтем.
– Ты мне веришь?

Трею хотелось, чтобы люди перестали задавать ему этот вопрос.

– Как?

– Вычеркнув вас, трех идиотов, из уравнения.

– Хм?

Дар усмехнулся.

– Держись.

Он переключил передачу и свернул за угол так быстро, что Трей был уверен, что они накренились на двух колесах. Дар настаивал на том, что его машины нуждались в упражнениях, как будто они были скаковыми лошадьми, а не машинами, и он определенно погонял эту машину. Когда они вернулись в дом своих родителей, вся подъездная дорожка была забита машинами. Трей съежился, не желая общаться с кучей коллег своего отца, в основном друзей-врачей и их близких людей. Затем его взгляд остановился на знакомой розовой «Тандерберд». Это, несомненно, была машина Мирны. Зеленый винтажный «Корвет» с откидным верхом, принадлежащий Эрику Стиксу, Харлей, на котором ездил Джейс, и «Мерседес» Седа тоже были припаркованы на подъездной дорожке. С чего бы его товарищам по группе быть тут?