Фастер чуть-чуть обернулась. Сзади лестница, зубы сжимались сами собой.

— Я не хочу есть. — Сквозь стиснутые челюсти, сквозь животный страх прорычала она. — Если ты сделаешь это, я буду ненавидеть тебя всю свою жизнь.

Эмма подняла взгляд. В зрачках «брата» мелькнуло замешательство, почувствовав это, она схватилась за пояс его джинсов и рывком потянула на себя, прижимаясь к стене. Тот, вытаращив глаза на ступени, начал падать. Попытался схватиться за поручень, но не успел. Через мгновение послышался грохот, скрип и треск.

Девушка с ужасом смотрела на лежащее вдоль лестницы тело, волосы, которые разметались в стороны и закрывали лицо. Она вскрикнула. Прикрыла ладонью губы, пыталась отдышаться, пока от ужаса темнело в глазах. Слезы оставляли на щеках красные полоски, бесконтрольно падали вниз. Её трясло. Мужчина не шевелился. Ударился головой?

«Нейт» — тихо, наивно спросила Фастер в воздух, глядя в район его шеи. Раз за разом по тело проходили волны озноба, кожа покрылась мурашками.

«Нейт?» — вновь повторила она. Надо бы вставать, бежать. Может, вызвать ему скорую, но уже будучи подальше отсюда, однако Эмма все не бежала. «Нейт, ты жив?» — она поползла на четвереньках вниз, взяла в ладонь запястье хаотично лежащей руки, и стала судорожно искать на нем пульс. «Бедовый» — дрожащим голосом прошептала девушка. От мысли, что он мог сломать шею, вновь темнело в глазах. «Я так переживала, что ты места себе не находил, оттого что я пропала. Так переживала, так боялась» — продолжала она. «А ты… ты…»

Пульс мерно стучал под нажатием пальца, и Эмма облегченно выдохнула, оперевшись на стену.

«Почему ты — такая беда, Нейтан?!!» — хрипло закричала она, все еще неуверенно глядя на его шею.

Что если бы сломал все-таки? Что если на самом деле… повредил её?

Фастер схватилась за лицо руками и тяжело, горько разрыдалась. Дурак. Несостоявшийся насильник. Злой, печальный ревнивец. Ей в пору его ненавидеть, но… но.

«Я съем твой гребанный салат!!!» — в истерике крикнула Эмма. «Съем!!! Хватит валятся здесь!!! Я съем, если принесешь, у меня после твоих выходок ноги не ходят!!» — голос слегка осип. «Нейт… ну приди же ты в себя, господи. Пожалуйста…».

Ей в пору его ненавидеть. Дать очередную пощечину, такую, чтобы зазвенело в ушах, но дать пощечину лежащему вниз лицом человеку нельзя, да и не хотелось. Он был для нее самым родным человеком. Бедовым, но родным. Человеком, который пёк ей конверты со сгущенкой. Искренне заботился, покупал ей всё, что она просила. Вытащил из детского дома. Спас ей жизнь.

«А три месяца назад я была готова четверть жизни отдать за то, чтобы ты смотрел на меня такими же глазами, как сейчас» — хрипло продолжала Фастер. Влюбленными, слегка безумными, нежными. А не снисходительными и пустыми. Но всё течет, все меняется. Даже мечты, со временем, могут сгореть в огне боли, предательств, неисполненных ожиданий. В огне стонов за соседней стеной. Всему свое время и место. Все имеет срок хранения, и срок годности. Почти все.

«Моя беда» — девушка обреченно посмотрела на его голову, затем, осторожно положила на неё руку, стараясь не давить. Горячая. В мыслях скользили идеи с нашатырным спиртом, с вызовом скорой. Нужно было что-то сделать, но тело ощущалось ватным, словно его ударили высоковольтным током. Эмма вновь периодически брала его руку, и под пальцем стучал пульс. Размеренно и спокойно.

Через пару мгновений мужчина пошевелился, отчего Фастер вздрогнула, отодвигаясь чуть назад. Он не издавал никаких звуков, лишь медленно приподнимался на локтях. Напрягаясь, слегка повернулся в сторону, и сквозь волосы едва были видны два лиловых глаза.

Девушка нервно сглотнула. Штайнер тяжело выдохнул, и попытался сесть на лестницу.

— К-как ты? — У неё чуть дрожали губы. — Нужно скорую вызвать.

— Нет необходимости. — Тихо ответил Нейт, тяжело выдохнув. Непонимающий взгляд менялся. Брови с сожалением ползли вверх, а уголки губ вниз.

Она вновь схватилась за лицо, и вновь разрыдалась, отвернувшись в сторону. Шея цела. И он… цел. Её несостоявшийся насильник цел, и почему-то Фастер ощущала только больное счастье и облегчение.

А еще боль. Боль, потому что всё это вообще произошло. Боль, потому что он — беда. А она — тряпка. Не тряпка спустила бы его с лестницы и ушла, вызвав скорую. Слезы стекали по рукам, и падали мятый сарафан. Тряпка. Что теперь с этим сделать? Ей больно за себя, за то, что Штайнер такой, а еще оттого, что больно ему. Самому близкому человеку — больно.

— Эмма. — С ужасом глядя на девушку, сказал Штайнер. Голос дрожал. — Почему ты так плачешь? Я, я... тебе салат приготовил, с сёмгой, как ты любишь. Все хорошо, родная, успокойся. Прости меня. Не знаю, что на меня нашло, я просто не сдержался. Сорвался. Я все понимаю, прости. Такого больше не повторится. — Он попытался подсесть ближе, обнять, но девушка вздрагивала от его прикосновений. — Прошу, не плач.

— Тебе надо в больницу. — Гнусаво ответила Фастер, от слез заложило нос. — Ты упал с лестницы!!

— Я в порядке. — Нейт опустил взгляд. — Не плач, идем в спальню, тебе нужно успокоится.

— Едь в больницу, дурак!! Совсем рехнулся?! Потерять от удара сознание и забить на это!! «Ответственный», мать твою!! — Закричала Эмма, но испугалась собственного крика. Мужчина удивленно раскрыл глаза.

Голос прорезался.

— Хорошо, я съезжу. — Он как-то странно посмотрел в сторону, ощущая легкое замешательство, а после стыд и злость. На себя. — Идем в спальню, я согрею комнату, принесу тебе успокоительное. — Мужчина вновь опустил взгляд, и стал осторожно вытирать большим пальцем влагу со щеки девушки. — Прости меня. Ты права, я… наверно, рехнулся. Я сам виноват, что попал в ситуацию, в которой нахожусь. Я сам виноват в том, что ты меня больше не любишь. — Чуть дрогнул уголок рта. — Идем в спальню. Я помогу тебе, а потом съезжу в больницу. Хорошо?