— Я был мягким потому что хотел. — Майрон сжал зубы. — И шкаф тут не при чем. Однако, я не мог вечно делать вид, что его нет. Попробуй. Все это… приятно. Очень приятно. Не понравится — откажешься. Просто я предполагаю… что тебе понравится. Как минимум физически. Я готов отдать голову на отсечение, что ничего лучше в жизни ты не испытывала.

— Мне нужно подумать. — Девушка низко опустила глаза. — Ты мне нравишься. С тобой хорошо, и не важно, есть у тебя шкаф, или нет. Но я все равно не могу сказать сходу. Никто бы не смог.

— Понимаю. — Врач нейтрально улыбнулся. — Ты позавтракала?

Она отрицательно покачала головой.

— Ладно. — Фастер вздохнула, и подняла смеющийся взгляд к потолку. — По крайней мере, ты не потрошитель под прикрытием. Или есть еще другой шкаф?

— Не потрошитель. — Врач картонно улыбнулся. — Нет. — Глаза постепенно становился безучастными. — А если бы был. Что бы ты сказала?

— Чего? — Меж бровей проступала морщинка.

— Это шутка, если что. — Даглас нервно усмехнулся. — Ну а если я, скажем, работал бы в морге, к примеру? Это тебя бы отпугнуло?

— С чего бы? — Эмма нахмурилась еще сильнее. — Нет, ни сколько. Потрошитель убивает людей, а сотрудник морга делает свою работу. Не шути так, это огромная разница. И кстати. — Она смущенно склонила голову. — Ты сказал, тебе понравилась моя реакция. Почему? Я же… была в ужасе. Тебе разве не обидно?

— Я увидел шок, но не увидел отвращения. Этого более, чем достаточно. — Нервная улыбка становилась ехидной. — Это возбуждает, в какой-то мере.

— Ладно, ясно. — Фастер неловко кивнула. — А что за вопрос? Ты… подрабатываешь в морге, или что?

— Вроде того. — Улыбка вновь становилась картонной. — Иногда бывает.

— Вот почему у тебя в комнате учебники по анатомии разных мастей. — Послышался облегченный вздох. — Все нормально, правда. Пока ты не потрошитель — все хорошо.

— Потрошители тоже бывают разными. — Блеснули стекла очков. — Я просто так это сказал. Позавтракаем?

В квартире все еще витал запах теплых стейков.

* * *

Уборщики с кислыми лицами ходили вдоль тротуаров. Собирали в черные мешки сломанные ветви, кусочки черепицы, осколки битого стекла. Несколько поваленных деревьев преградили путь автомобилям, и на всю улицу раздавался вопль бензопил. Пахло сырыми опилками. Город необходимо привести в порядок после такого шторма. По-прежнему чуть-чуть плакало белое небо.

Эмма неуклюже переминалась с ноги на ногу, раз за разом прокручивая у себя в голове жуткое утро, пока под подошвами хлюпала вода. Она сунулась в чужой шкаф, и была тут же унизительно поймана за этим. Стыд захватывал тело, ползли мурашки. Однако, кулаки сжимались, и стыд тут же сменялся злобой на саму себя. Её любимый доктор вертит ею, как хочет. «Манипулятор» — с обидой цедила Фастер себе под нос, но тут же выдыхала и качала головой. Что бы она делала, если бы сама имела такой шкаф? Наверно, молчала бы об его существовании до конца времен. А тут… человек мало того, что показал, так еще и нашел в себе встретить её искреннюю реакцию, не боясь нанести себе рану. Казалось, это было сильно.

Или же девушка просто его оправдывала. «Не такой как все» продолжал мягко шутить, подбадривать, и готовил просто прекрасно. Словно все было как раньше, в больнице. Словно не было никаких циркулярных пил в воздухе, а ей просто показалось. Послышалось.

Уже десять минут она стояла, глядя на крышу собственного дома, пока в животе все сжималось. Доктор отвез её домой, и с улыбкой сказал, что будет ждать на занятиях, но… но. Чтобы идти заниматься, нужно, как минимум, войти внутрь. Что скажет Нейт, когда посмотрит ей в глаза? Что она самая безответственная, самая неблагодарная на свете дрянь?

Вновь стыд. Фастер зажмурилась и прошептала себе под нос: «просто сказать ему: «прости, из-за шторма сети не было, я не дозвонилась». Только это. И все. Она не обязана оправдываться. Не обязана отчитываться, где и с кем проводит время. Он давно её бросил. И на Штайнере не сошелся клином свет, чтобы Эмма положила ради него на алтарь всю свою жизнь. Чтобы сидела, и смиренно ждала, а не соизволит ли он вернуться. А не соизволит ли снизойти до неё.

Девушка сжала зубы, затем уверенно шагнула вперед. Простыть здесь из-за неуверенности и страха — самое глупое, что с ней могло произойти. Нейтану придется посмотреть в глаза, еще не раз. А еще придется сказать «я переезжаю». Через пару дней.

Холодная от нервов рука коснулась ручки входной двери. Послышался скрип петель.

Тот самый коридор. Белые прямоугольники света на полу, от окон. Запах такой же, как и на улице, словно Штайнер со своим термоневрозом проветривал, в очередной раз. Фастер неловко посмотрела по сторонам, и нервно сглотнула. На кухне, в гостиной… тишина. Казалось, на всем первом этаже было тихо, но все равно подводило живот. Дом не заперт. Он… не на работе.

Он ждет её.

«Нейт?» — одними губами, в воздух спросила Эмма, но ответа не получила. Вокруг все еще висело помпезное, раздражающее молчание.