Она всегда была им нужна.

* * *

— О, мистер Штайнер! Давно вас не видела!! И мисс Фастер тоже, у вас там все нормально? Все живы-здоровы? — Румяная женщина в целлофановых перчатках сильно оживилась, поправляя цветы на наружных подоконниках, когда мимо прошел один из самых частых посетителей.

— Да, да, спасибо. Она... просто приболела. Я передам, что вы ее спрашивали. — Нейт натянуто улыбнулся и поднял брови.

— О, бедная. и так еле ходит, ещё и болячки. — Продавщица вздохнула.

— Она… уже намного лучше ходит. Старания приносят свои плоды. Скажите, есть сегодня слоёные конвертики со сгущенкой? Я бы взял ей. — Мужчина опустил глаза.

— О нет, жаль, но сегодня нет. Их привозят по вторникам и пятницам, а разбирают чуть ли не в тот же день.

— Да, жаль. — Лицо становилось печальным.

— Ну а как вы там? Жениться-то ещё не надумали? — Хорнсби лукаво прищурилась, заведя руки за спину.

— Жениться? — Штайнер замер.

Жениться. Стоять в костюме, чувствовать запах цветов и шум гостей. Смотреть на нее. В белом платье. Возможно, кружевном, а, возможно, из лёгкой органзы. У нее чуть-чуть поднималась бы фата, которая скрывала румянец. Светлые глаза.

Затем услышать «да». Надеть на хрупкий палец кольцо... Может, с жемчугом. А, может, с парой бриллиантов. Стать... Мужем. Официальной второй половинкой. Самым близким. Самым...

Нейт чувствовал, как тяжело в груди билось сердце. Как учащалось дыхание само собой. Невеста. Жена. Потом банкет. Или, может, тихое празднество. Первая брачная ночь. Ночь любви, близости, доверия, удовольствия. Ночь принадлежности друг другу. Ночь, когда она его.

Медовый месяц. Когда каждый закат он сможет ощущать тепло ее тела. Прижимать к себе. Ласкать. Лезть. Сможет... Овладеть. Любимой женой. Женщиной, которая будет ему принадлежать. Вся. Без остатка.

Штайнер тяжело сглотнул.

— Так что, не поженились ещё? — Продавщица хлопала розовыми веками с тяжелыми ресницами в черной туши.

— Нет. — Тихо ответил молодой человек. — Вряд ли... она сейчас захочет свадьбу со мной.

— Почему?! — Хорнсби вытаращила глаза. — Она же тебя так любит, так любит!! Живёт одной любовью к тебе, конечно она захочет!!

— Правда? — Тихо, с отчужденной спросил Нейт. Глаза как-то странно блестели в пасмурном свете. — Так... как вы говорите?

— Я никогда не видела, чтобы кто-то так сильно любил кого-то! Она будет счастлива услышать предложение о свадьбе!! — Женщина неуклюже подмигнула.

— Вот бы это до сих пор было так. — Тяжело сказал мужчина, однако тут же спохватился. — Она же сейчас приболела, ей не до этого. Спасибо. Мне нужно идти. — По лицу вновь скользнула печальная, обречённая улыбка.

* * *

Не было понятно, как это получилось. В какой момент она перестала шататься, как плохой акробат на ходулях. В какой момент колени перестали дрожать, а стопы перестало раздувать от уродливых мозолей. Красные лакированные ботильоны были Эмме необычайно к лицу, делали из зажатой восьмиклассницы настоящего представителя моды, хоть и кукольной. Даже белый сарафан перестал казаться школьным, а выглядел как стильное, удобное решение для повседневного образа. Одна небольшая деталь могла изменить все, включая ощущение, которое исходило от человека. Просто туфли, и Фастер выросла. Физически, морально.

Над собой. Всего пара ярких каблуков к бледной, белой девушке, и глаза взрослых мужчин стали провожать её заинтересованными взглядами. Только ей не были нужны их глаза. А только собственное отражение, которое теперь вызывало гордость за себя, радость. Уверенность. Как оказалось, жалкие сантиметры могли изменить собственное мнение о человеке. Сделать его полнее, счастливее.

Скрипнул ключ в замочной скважине. Фастер с улыбкой зашла в дом, и тут же вздрогнула. В коридоре, будто бы ждал, маячил знакомый силуэт. Опираясь на одну из стен, мужчина медленно опустил взгляд на обувь девушки. На красные, лакированные ботильоны.

— Тебе, чтобы любить себя, нужны каблуки. — Тихо сказал Нейт. — Мне, чтобы тебя любить, не нужно ничего. Ни туфель, ни роскошных платьев, ни вычурных причесок. Мне просто нужна ты. Худая или толстая. Голая или одетая. Больная или здоровая. Любая. Получается, я люблю тебя больше, чем ты любишь сама себя? Скажи... теперь ты рада? Ты доказала себе все, что хотела?

Почему-то от этих его слов стискивались зубы. Накатывало раздражение, хотелось злостно пройти мимо и ничего не сказать. Нейт опять не радовался за её успехи. Не смотрел с восхищением, не улыбался.

— Почему хоть раз ты не можешь признать, что был не прав? — Прошептала Эмма, сжав кулаки. — Я смогла. Хотя ты всю жизнь навешивал мне, что не смогу. Что зря трачу время, что буду потом кряхтеть и плакаться. Почему ты не можешь просто со мной порадоваться?! Признать, что я не аморфный таракан, каким ты меня всю жизнь видел?!!

— Я признал. — Спокойно ответил Штайнер. — Даже тот факт, что забота о тебе нужна больше мне самому. Чтобы быть спокойным, и чтобы видеть твой комфорт рядом со мной. Эмма, ты никогда не была тараканом в моих глазах. Я верю, что ты сможешь, если захочешь. Но если ты упадешь, я буду рядом, чтобы тебя поймать. Мне приятно оттого что ты счастлива на этих каблуках, даже если меня они раздражают. Но все же... посмотри на себя в зеркало, и знай, что любить и уважать себя ты можешь и без них. Увидь себя моими глазами, ты прекрасна сама по себе. А все остальное — просто декорации под настроение. Туфли не должны быть решающим фактором твоего отношения к себе. Они же просто... куски кожи и дерева.