"Докажи мне, Амбри. Докажи, что ты верный слуга ада. Доведи человека до полного отчаяния. Убеди их прекратить свое жалкое существование, а затем направь их ко мне. Не справишься, и ты познаешь вечную агонию".

Я падаю на колени, боль сжимает мою голову в тисках с такой силой, что слезы темными каплями текут по щекам и падают на камень подо мной.

Не слезы, а кровь.

Кровь течет из моих глаз, носа, ушей. Я держу голову, как будто могу удержать ее от взрыва. Я зажмуриваю глаза, чтобы они не выскочили из черепа. Агония продолжается до тех пор, пока мое тело не прижимает к окровавленным камням невидимая сила Асмодея. Словно рука придавила меня к земле.

"Мой господин..." прохрипел я. "П-пожалуйста..."

В тот самый момент, когда я чувствую, что мои кости вот-вот треснут, давление ослабевает. Воздух снова поступает в мои легкие, и мои кишки разжимаются. Медленно я заставляю себя встать, дрожа, обнаженный и недостойный.

"Спасибо, мой господин", - говорю я, вытирая лицо, и тыльная сторона моей руки становится пунцовой. "Я не подведу тебя".

"Астарот был вялым", - говорит Асмодей, мгновенно возвращаясь к своему нормальному размеру. "Кассиэль был влюбленным дураком. Я не такой".

"Конечно, нет, мой господин", - говорю я, кланяясь. "Ты - Асмодей, Отец Гнева. Асмодей, Пожиратель Душ". Я тяжело сглатываю. "Асмодей, милосердный..."

"Милосердный". Голова быка фыркает. "Подведи меня, Амбри, и ты забудешь, что когда-либо знал значение этого слова".

Я выхожу из разрушающейся крепости из костей и крови Асмодея и сразу же перехожу на другую сторону. В течение человеческой секунды я оказываюсь в своей роскошной квартире в Нью-Йорке. Вокруг меня возвышается полуночный город, небоскребы сверкают в моих окнах.

Я тащусь в ванную и смотрю на свое отражение в стекле.

"Чертовы демоны".

Я смываю с себя грязь, кровь и копоть потустороннего мира, и с еще влажными золотистыми локонами закутываюсь в шелковый халат и падаю на свою кровать королевских размеров. Демоны не спят, но я должен ждать, пока усталость от Перехода не покинет меня. Я делаю это достаточно часто, чтобы долго не ждать, а ночь только начинается.

Я встаю и иду к своему шкафу, чтобы просмотреть дизайнерскую одежду и дорогие одеколоны для сегодняшнего веселья. Возможно, я найду бедную душу, которую мне предстоит завлечь на верную смерть, в одном из секс-клубов или тайных баров, которые я часто посещаю для своих ночных завоеваний. Асмодей был, так сказать, в тумане по поводу сроков. Нет смысла лишать себя возможности сначала немного развлечься с моей жертвой.

Моей жертвой...

Мысль о том, чтобы подтолкнуть человека к лишению жизни, оставляет у меня неприятный привкус во рту. Конечно, я презираю людей. Эти паразиты причиняли мне только боль, когда я был одним из них. Теперь я мщу им, выжимаю из них удовольствие, пока они не изнемогают, но умоляют о большем. Больше меня. Моего внимания, моих прикосновений, моего языка на их коже. Я повелеваю их телами, контролирую, искушаю, дразню. Я подталкиваю их к разрядке, но даю ее только тогда, когда хочу.

Восхитительно.

Это все, чем ты для меня являешься...

Воспоминание укололо меня; рана, которую Арманд нанес мне в конце моей человеческой жизни.

Я не обращаю на это внимания, надеваю черный костюм и рассматриваю себя в зеркале. Если человек хочет умереть и возродиться к бессмертной жизни, то двадцать четыре года - идеальный возраст. Я почти два метра ростом (шесть футов для янки) и покрыт тонкими мышцами. Мои волосы цвета золота, густые и объемные. Мои человеческие глаза сине-зеленого цвета и окаймлены длинными темными ресницами. Полные губы, прямой нос, скулы на несколько дней...

Воистину, я красивый дьявол.

Я выхожу в нью-йоркскую ночь, в воздухе витает ноябрьская прохлада. Но вместо того, чтобы направиться в одно из своих обычных мест, я сразу же обнаруживаю, что разбиваюсь на сотню кусочков, крылья трепещут. Я поднимаюсь в воздух жучиным роем и взлетаю в сторону района Адской кухни, как будто меня тянут за воображаемую ниточку.

Будь ты проклят, Кассиэль.

Я лечу среди зданий, пока не нахожу маленькую квартирку, спрятанную за другим зданием. Та, что с пустым участком сзади и шаткой лестницей, ведущей к двери. Пентаграммы, которую Люси Деннингс нарисовала в грязи, больше нет. Черная свеча, которую я поставил для нее, давно погасла. Как и моего создателя, Астарота, вызванного девушкой, а затем уничтоженного ее ангелом. Отправленный в Забвение.

Я не оплакиваю его, но Кассиэль...

Я подлетаю к теплому желтому свету окна второго этажа - пресловутый мотылек на пламя - и смотрю сотней пар глаз. Кассиэль и его любовь, Люси, обнявшись на диване, смотрят телевизор. Время от времени, незаметно для нее, его взгляд переходит на нее. Его любовь к ней ощутима, как запах на ветру, который я чувствую даже в своем проклятии.

Сотня крошечных сердец в сотне моих крошечных тел замирают одновременно.