"Не будь таким жалким", - пробормотал я в своей крошечной квартире, но отчаяние было ближе к цели - Вон уезжал в Париж со дня на день.

Он обещал связаться с владельцем галереи через своего агента, но это не означало, что у меня не было работы. Я не мог полагаться на других людей, чтобы строить свое будущее. Я сняла пиджак и положила чистый холст на мольберт. Мои запасы были на исходе, но у меня было достаточно для новой работы. В Университете мои преподаватели всегда говорили мне, что я умею заглянуть внутрь портретируемого и увидеть его внутреннее "я". Мне нужно было лишь мельком взглянуть на человека, и он запечатлевался в моем сознании, позволяя мне рисовать его по памяти, если он не мог сесть за стол.

Казалось, это было миллион лет назад.

Мой карандаш на холсте застыл. У меня не было модели в голове. Ни одной идеи. Мои мысли были переполнены беспокойством, стрессом и неуверенностью в себе. Похвала профессоров должна была случиться с кем-то другим. Литературный журнал должен был редактировать кто-то гораздо более уверенный в себе, чем я. Одна моя версия поступила в Академию, а другая закончила ее. Которую я не узнал.

Я опустил руку. "Черт".

Ладно, сегодня был не день рисования. Но я все равно могу выйти и попытаться найти возможность. Выставку где-нибудь. Что угодно.

Я снова надел куртку и вышел.

"Не дайте двери захлопнуться!" крикнула мисс Томас из своего окна надо мной.

"Да, мэм", - пробормотал я.

Я сел на автобус до Гайд-парка. Хотя было почти четыре часа дня и грозил дождь, художники сидели за холстами, рисуя арку Веллингтона, город или платящего клиента, сидящего перед ними. Места для еще одного было предостаточно. Я мог бы вернуться завтра и открыть магазин.

Неужели до этого дошло?

Это была честная работа, но последние, предсмертные вздохи моего эго заставили меня достать телефон и позвонить Вону. Я приложил трубку к уху, дрожа в своей поношенной куртке.

Голосовая почта.

Приветствую! Вы позвонили Вону Риттеру. Пожалуйста, оставьте сообщение. По вопросам бизнеса, пожалуйста, свяжитесь с моим агентом, Джейн Оксли.

Я повесил трубку.

"Черт".

Я засунул холодные руки в карманы и начала переходить улицу, когда на углу увидел парня - невероятно красивого парня, который пристально наблюдал за мной. Он был одет в длинное черное пальто, воротник задрался под подбородком. Густые светлые волосы мягко развевались на ледяном ветру, а его глаза неотрывно смотрели на меня. Ленивая ухмылка тронула его губы, как будто он ждал, что я узнаю его. Или оценит его; он явно осознавал, насколько невероятно великолепен. Он носил это как пальто.

Даже если бы я не зарекся от мужчин в обозримом будущем, я был не в том положении, чтобы вступать в контакт с таким парнем. Все в нем кричало о деньгах и уверенности - двух вещах, которые у меня были в дефиците.

Я отвел взгляд и поймала такси до Шордича, маленького художественного района. В течение часа я бродил мимо дырявых галерей, клубов и магазинов, которые выстроились вдоль узкой улицы. Кроме баров, все было закрыто. Я осмотрел витрины галерей - иногда на стеклах висели объявления о наборе художников. Ничего. Дома я лучше поищу в Интернете, подумал я. Ночь быстро опускалась, принося с собой зимний холод.

На автобусе - больше никаких такси для меня - я вернулся в свой район и зашел в винный погреб за пакетом рамена и бананом.

"Ужин чемпионов".

В своей квартире в подвале я разогрел еду и ел ее медленно, чтобы хватило надолго. Мой желудок все еще урчал, когда я включил ноутбук. Я искал галереи с открытыми вакансиями. В черте города их не было. Запросы отнимали душу, но такова была игра. По глупости, я думал, что играть в нее будет намного легче.

Мой мозг грозился начать свое ночное кружение, разгоняясь от ненужных негативных мыслей. Я закрыл ноутбук и лег в кровать, надеясь так же быстро погрузиться в сон.

Я сгорбился под тонким одеялом, пахнущим пылью, и задрожал. Холодный воздух проникал в комнату, как длинные пальцы, полз по моей коже и пробирался под одеяло. С проклятием раздражения я приподнялся, чтобы проверить, не оставила ли я окно незакрытым, и от неожиданности отдернула руку от подоконника.