Я веду Кассиэля в библиотеку, и он закрывает за нами дверь. Я небрежно прислоняюсь к книжной полке. Книга "Приключения Пиноккио" лежит на самом верху, не убранная к остальным. Я небрежно провожу пальцем по ее обложке, как будто она не имеет никакого значения, а не то, что я читал каждый вечер, всю ночь, в течение нескольких месяцев.

"Ну?"

"Мне жаль, что я бросил тебя", - говорит Кас. "Мне жаль, что я не принял во внимание твои чувства, но откуда мне было знать, что они у тебя есть? Ты знаешь, как это бывает у нас. Ты никому не можешь доверять".

"Наш род. Как смешно. Ты больше не из моего рода. Тебя освободили".

Кассиэль делает шаг ко мне. "Меня освободили из-за Люси. Потому что я люблю ее. В тебе тоже есть любовь. Она началась не с Коула, но он вывел ее из тени, и она очень яркая. Амбри, разве ты не видишь? Для тебя тоже есть надежда".

Я так хочу поверить ему, но так больно. Еще одно предательство. Брошенность. Я должен вырваться, но я остаюсь прикованным к полу, с этой драгоценной книгой под мышкой.

"Тебе помогал ангел", - говорю я. "У меня его нет".

"Откуда ты знаешь?"

"Потому что я боролся с этим чертовым заданием с того самого момента, как оно было поручено мне, и никакой помощи не было. Ничего, что позволило бы мне почувствовать, что за мной присматривают, хоть немного. О, кроме того, что я должен умереть. Разве это похоже на надежду?" Мой голос дрогнул, и я сердито смахнул набежавшие слезы. "Нет ничего, что говорило бы мне, что я делаю это не один".

"Может быть, ты недостаточно внимательно слушаешь", - мягко говорит Кас.

Меня охватывает негодование от его спокойной уверенности. "Я продал свою душу Астароту - помнишь его? Я сжег свою плоть, чтобы напомнить себе, как меня снова и снова губили люди, и даже этого недостаточно".

"Если ты любишь Коула, ничего не будет достаточно", - говорит Кассиэль. "Если ты любишь его, ты умрешь тысячей смертей, сгоришь в пепел тысячу раз ради него. Чтобы защитить его. Чтобы спасти его". Он придвигается ближе и обнимает меня за оба плеча. "Если ты любишь его, Амбри, тебе не нужен ангел, чтобы сказать тебе, что в твоем сердце. Эта любовь спасет тебя. Я клянусь."

"Мы слишком щедро разбрасываемся словом на букву "Л", не так ли?" говорю я слабо.

Он смотрит на меня тяжелым взглядом. "Ты мне скажи".

И в этот момент, впервые за много веков, я совершенно не могу подобрать слов. То, что я чувствую к Коулу, не поддается определению. Я никогда не испытывала ничего подобного - ужасающую и волнующую смесь эмоций, по сравнению с которой то, что я чувствовала к Арманду, меркнет. Крошечный огонек на фоне пылающего инферно.

Я смотрю на Кассиэля, так сильно желая поверить ему и в то же время ужасаясь до мозга костей. "Давай предположим, что то, что ты говоришь, правда. Как это спасет меня?"

"Я не думаю, что нам суждено узнать, как именно", - говорит он. "Только то, что это произойдет".

Мои плечи опускаются, и я отстраняюсь от его прикосновения.

"Это очень полезно, спасибо", - бормочу я. "Я обязательно буду помнить об этом, когда меня будут вечно разрывать на части в подземелье эрцгерцога".

Он гримасничает, и я машу рукой.

"Не бойся. Я отпущу Коула. В ночь шоу. Скажи Люси. Заверь ее, что я не позволю, чтобы с ним что-то случилось".

"И что ты собираешься делать?"

"Я скажу своему сеньору, что у меня ничего не получилось. Или что Коул - не наша идеальная жертва". Я лукаво улыбаюсь. "Возможно, у меня осталась еще одна хорошая ложь. Которая может спасти мою задницу".

Но даже когда я говорю это, я знаю, что ничто не успокоит Асмодея. Я заплачу за свою слабость. Это единственное, в чем я могу быть уверен.

Кассиэль наблюдает за мной. "Что насчет Коула?"

"Близнецы могут вернуться, когда меня не будет. Я предостерегу его от них и..."

"Нет, Амбри", - серьезно говорит он. "Что станет с Коулом, если ты исчезнешь из его жизни?"

Я нахмурился, смущенный. "У него будет вся слава и успех, о которых он когда-либо мечтал".

"И разбитое сердце".

"Из-за меня? Вряд ли. Его работа будет поддерживать его. Успех - сильный магнит. К нему будут стекаться поклонники и почитатели. Другие художники будут стремиться быть рядом с ним. Он найдет кого-нибудь еще, на кого можно будет выплеснуть свою бездонную заботу и сострадание".