Жанна смеется и вжимается лицом в его руку.

Роан садится в мягкое кресло и зажигает сигару. "Амброзий, мальчик мой. Мы и не подозревали, что ты один из нас. Что с тобой стало?"

"Я умер, очевидно". Я встаю и грубо проталкиваюсь мимо Арманда. "Я умер молодым и красивым и сумел сохранить оба глаза".

Лицо Жанны искажается от возмущения. "Это могло случиться с кем угодно!"

Я смеюсь, делая вид, что все это в полном порядке. Как будто я полностью контролирую ситуацию, хотя внутри меня открылась черная дыра, которая высасывает свет из мира. Я беспомощен и нахожусь на грани того, чтобы в любой момент оказаться в аду. Моя единственная надежда - и это лишь мерцание пламени на штормовом ветру - состоит в том, чтобы каким-то образом прогнать их.

"Я знаю, почему вы здесь", - говорю я. "И, честно говоря, это меня очень расстраивает".

"В апартаментах ты выглядел довольно ошеломленным", - говорит Роан. "Даже испуганным".

"Да, в ужасе. В ужасе от того, что вы, три бездельника, разрушите все мои труды".

"Бездельники?" кричит Жанна без прежнего расчетливого спокойствия. Она больше не вдохновительница "Аферы", а нервная неумеха - результат, я полагаю, того, что она прожила остаток своей короткой жизни в позоре и отчаянии.

Это наводит меня на мысль. Последняя, отчаянная идея избавиться от них.

"Вы все дураки, и я не нуждаюсь - или не хочу - в вашей помощи".

Лицо Арманда краснеет. "Следи за своим языком, Амбри".

"Разве я не прав?" Я говорю, неторопливо вышагивая по двору, сцепив руки за спиной. "Я читал ваши истории. Жанна, ты сбежала из тюрьмы, переодевшись мальчиком, но умерла самым недостойным образом. Что это было? Потерять глаз, выпрыгнув из окна отеля, спасаясь от сборщиков долгов?".

Она плюется и ругается, но я игнорирую ее и поворачиваюсь к Роану.

"А ты. Мы выманили у тебя почти два миллиона ливров и арестовали тебя".

Он машет рукой. "Вода под мостом".

"Может, вас и оправдали, но никому в суде вы не понравились", - продолжаю я.

"Особенно Антуанетте. Королю вы надоели, и он все равно вас изгнал".

"Действительно", - говорит Роан, как будто этот вопрос ему совершенно наскучил. "Я прожил свою жизнь в абсолютной роскоши, и когда Астарот пришел за мной, он пообещал, что так будет и дальше". Он лукаво улыбнулся. "Как и ты, Амброзий, я люблю побаловать себя изысканными вещами".

Это не работает.

Но, конечно, не работает. У них на руках все карты, а у меня ни одной.

Для Коула...

Я перевожу взгляд на Арманда. Во мне не осталось ни капли чувств к нему, кроме отвращения. Глядя на него сейчас, просто невероятно, что я вообще нашел этого болвана достойным продать свою душу. Не сейчас, когда есть такой человек, как Коул.

Мои глаза закрываются от мучительной боли в сердце, но я не даю им опомниться.

"А ты", - говорю я. "Великий фальшивомонетчик, Арманд де Виллет. Подделал даже руку королевы и умер без гроша в кармане и в одиночестве, безвестный, скитаясь по итальянской сельской местности как бродяга".

Он рычит и наваливается на меня. "Ты погубил меня! Это была твоя вина. Тебя надо было изгнать".

Я отпихиваю его назад. "Я избежал поимки, потому что я умнее вас всех. О, но я нашел нашу милую маленькую Николь". Я оглядываю двор. "Она тоже идет?"

"Так, так, Амброзиус, давай не будем грубить", - говорит Роан, попыхивая сигарой. "Использовать наши человеческие смерти для личного развлечения - невежливо".

"Это верно", - говорит Жанна. "Но знаешь ли ты, что мы найдем, если поищем тебя, Амбри? Риен". Она сделала режущее движение рукой. "Ничего".

Арманд вновь обретает самообладание и улыбается, как змея. "Очень верно. В книгах по истории нет упоминаний о милом Амбри... нигде, вообще-то. Помнится, ты как-то сказал мне, что не уверен в дате своего рождения".

Он и Жанна разражаются издевательским смехом, а Роан выглядит забавным.

"Возможно, мы совершали ошибки в жизни, но в смерти мы сильны", - говорит бывший кардинал. "Мы должны отбросить наши разногласия, если хотим обеспечить победу над мальчиком".

У меня пересохло в горле, и я скрещиваю руки. "Ну, тогда каков план?"

"Как обычно", - говорит Роан.

"Я испорчу ему сон, - говорит Жанна, - не давая спать по ночам, беспокоясь о давлении всего этого внимания. Что предвкушение слишком велико, и критики назовут его мошенником". Она радостно улыбается. "Как все это рухнет в любую минуту, и он станет посмешищем".