За кое-как сооружёнными из обломков тростника заборами на грудах трухлявых ветвей, земли и соломы росли огромные грибы – и одинокие, в рост Речника, и кучками, чуть длиннее локтя, чёрные, белые, жёлтые и красные, зелёные и фиолетовые, с остроконечными и выгнутыми в воронку шляпками. Иприлоры и земляные сиригны возились вокруг них, укрепляя навесы из папоротниковых ветвей, чтобы солнце не выжигало грядки. Редко среди грибных зарослей попадались огороды миньцев, засаженные Сеттой, Хелтори или Меланчинами.

У дороги, на каждом перекрёстке – Фрисс и сам не заметил, как поля вокруг сменились подобием города, пусть и заросшего грибами – стояли жители с корзинами, полными каких-то ярких веточек, похожих на крашеные метёлки. Речник заметил, что многие украшают себя такими цветами – и миньцы, и иприлоры, и даже Меа – одного такого демона Фриссу всё же удалось встретить на улице, и был он, судя по двуцветным доспехам, из отряда Хээ-нор Хеноо. Фрисс заплатил мелкую монетку и сунул ярко-оранжевый цветок за ухо, по местному обычаю, а второй, тёмно-красный, вплёл в шерсть Алсага. Нецис шевельнул крылом и посмотрел на Речника с одобрением.

«Это цветы дерева Гьос,» - пояснил он для Речника, незнакомого с обычаями и не понимающего местной речи. «Сейчас как раз празднуют его цветение. Сегодня двадцатое Иттау… значит, завтра в храмовом парке вокруг цветущих деревьев соберётся весь город. Бесплатным кайцаном там не угостят, но будет красиво…»

– Никогда не видел, как цветёт Гьос, - покачал головой Речник. – Да я и самого дерева не видел… Это оно – вон тот огромный рыжий факел за постами стражи?

Фрисс выбрался из застенья с небольшим белым грибом в кармане – иприлор-огородник на ломаном иларсийском уверял, что это настоящий белый Чи – и теперь неспешно шёл по извилистой, как туннель Халькона, улице, выглядывая постоялый двор. Здесь запах грибов наконец растаял, и аромат цветущих деревьев Гьос накрыл город невидимым пологом. Многие украсились яркими ветками, и у всех на щеках были выведены красные расходящиеся линии – несложное изображение тех же священных цветов. Кимея с флейтой сидела на невысокой крыше и ждала, пока соберутся слушатели – ждать ей оставалось недолго, сквозь толпу в переулке Фрисс еле протиснулся. Он сам остался бы послушать, но что-то ему казалось неправильным в звуках города, в лицах жителей и даже в отсветах заката. Может, здесь не принято разливать на улицах крепкий кайцан и плясать, оглашая воплями окрестности… но Фрисс вовсе не чувствовал веселья – скорее грусть.

«Нецис, тут неладно,» - подумал он наконец, остановившись у стены. Перед ним была площадь, а на ней – маленький пруд, окружённый тростником и побегами Гьос, едва достигшими человеческого роста, но уже буйно цветущими. Над садом вяло колыхалось тяжёлое знамя с четырёхкрылой змеёй.

«Как думаешь, что тут творится?» - подумал он снова, тронув нетопыря за крыло.

«Неладно будет, если мы заночуем на улице,» - Нецис, кажется, задремал и теперь был не рад пробуждению. «Спроси на постоялом дворе, что испортило миньцам праздник. Там это знают наверняка.»

Над постоялым двором было вывешено знамя поскромнее – узкий флаг, на котором змея еле-еле поместилась. Из общего зала столы и скамьи вытащили наружу, под папоротниковый навес, и все они были уже заняты. Фрисс устроился в углу зала, на циновках. Всё вокруг так и шептало о манящей чаше кайцана… лучше разбавленного, чтобы хватило надолго. Пить разбавленный кайцан, слушать кимейскую флейту и непонятную, но приятную слуху песню из-за дверной завесы… Фрисс уже почти открыл рот, чтобы попросить полную чашу, но покосился на Алсага – и покачал головой.

– Грибы, - прошептал он, открыв горшок, который принесли ему, и вдохнув поднимающийся из-под крышки пар. – Не мясо, но почти Листовики. Погоди, Алсаг, пусть немного остынет… Хаэй!

– Что такое? – вильнул хвостом иприлор-служитель, изумлённо зашипел, увидев кота, глотающего грибное варево, но промолчал.

– Я сегодня пришёл в Айэну – говорили, будет праздник, - хмыкнул Речник. – А в городе невесело. Что случилось?

– Храм закрыт уже неделю – вот что, - поморщился иприлор. – Ты тут ничего не уссстраивай, чужессстранец…

– Я мирный путник, - заверил Фрисс. – Может, закрыли, чтобы украсить спокойно?

– Ххсса… Ты издалека, - помахал хвостом ящер. – Его не украшшают. Незримый Дракон живёт там, это его дом, и он ссам делает его крассивым или страшшным. А теперь он закрыл вссе двери.

Иприлор вздохнул. Кто-то с улицы окликнул его, и он быстро ушёл. Нецис шевельнулся.

«Незримый Дракон?» - с недоумением спросил Речник, делая вид, что просто ест грибы. Оба нетопыря перебрались на края горшка и приступили к еде, но Нецис всё же нашёл время на ответ.

«Да, то существо, что здесь на всех знамёнах – то существо, что дало имя стране. Он правда тут живёт, и для него построили хороший дом. Очень древний дракон, из рода Асийю – тех, что властны над огнём, водой и паром. Есть легенда, что он защищал тут всё, когда Повелители Демонов воевали с Королём-Речником… тебе эта история наверняка знакома, разве что без подробностей. Местных жителей в бой вёл дракон Асийю…» - Некромант замолчал, проглотил ещё несколько грибов и сунул нос в чашку с травяным отваром. Фрисс молча ждал.