– Нецис Изгнанный? Это честь для меня, - неожиданно тонким голосом сказал рэйлинг. – Х’са столько о тебе рассказывал… Я пока начинающий Некромант, но однажды – если боги будут со мной – достигну твоего могущества.

– Не сомневаюсь, Нахак, - невозмутимо кивнул Нецис. – А что привело тебя сюда среди ночи?

– Ох… - рэйлинг, забывшись, всплеснул крыльями и чуть не снёс хижину. Х’са поймал падающий кувшин и нахмурился.

– Ты летел в сушильню, увидел у меня свет и решил заглянуть. Хорошо, Нахак, а теперь лети в сушильню и вспоминай, что хотел сделать. Угощение вынесу тебе во двор, а гостям моим нужен отдых, и не донимай чародея Нециса своими разговорами…

Фрисс смущённо посмотрел вслед Нахаку. Рэйлинг летел бесшумно, и мрак скрывал его – только видно было, когда чёрное крыло на миг заслоняло гигантскую сушильню, окутанную алым пламенем. Огромные брёвна Чилонка и тонкие планки, подвешенные над ней, блестели в темноте гладкими боками и отражали красные сполохи.

– Твой друг? – Нецис кивнул на ночное небо. – Намерен вступить в Айгенат? Насколько тверда его решимость?

Х’са опустил взгляд.

– Нецис, я не тяну в Айгенат всех, кто живёт рядом со мной. Нахак знает о нашем сообществе, но вступать в него не собирается. Он думает, что здесь Айгенату нечего делать… то есть – нет тут дела для нас, везде мир, покой и скука.

Алсаг громко фыркнул. Фрисс вздохнул.

– Хорошо, если так, - прошептал он. Хольча шевельнул ушами.

– Да если бы так! Редкий год тут обходится без какой-нибудь ерунды. Но всё-таки… - он покачал головой. – Всё-таки личинки из пустыни – это перебор. Я постелил вам у той стены. Спите спокойно, Нахак скоро вернётся, но будет сидеть тихо-тихо.

Фрисс накрылся с головой плащом – сквозь листву навеса пробивался багряный свет сушильни, навевающий воспоминания о куда более сильном и грозном огне. Справа от Речника устроился, положив морду на лапы, Алсаг. От него веяло жаром. Нецис, запустив ледяную руку в мех на его боку, уже спал – ему не мешал ни свет, ни жар, ни туман, поднимающийся от омута Тикоси. Речник перевернулся на другой бок. Ему казалось, что его обмотали полотном, вымоченным в кипятке. Воздух Пурпурного Леса мало подходил для дыхания – ещё немного воды, и в нём можно было бы плавать…

Речнику снилось, что он пробирается по Старому Городу, по колено увязая в битом рилкаре, и горячий сухой ветер бьёт ему в лицо. За ворохом обломков медленно проступают очертания блестящего купола, выкрашенного в алый, белый и чёрный, и ветвистая мачта над ним пылает багровым огнём, луч за лучом посылая в пустое серое небо. Речник сделал ещё шаг, и купол обрушился с оглушительным лязгом, в лицо Фриссу хлестнуло пламя, и он вскочил уже с мечами в руках, глядя вокруг ошалелыми глазами и пытаясь разобрать, где он, и что так громыхает неподалёку, во тьме, озарённой алыми вспышками.

– Нахак! – заорали в пяти шагах от Речника, платформа качнулась под ногами, чёрная тень на миг заслонила огонь – и тут же раздался вопль боли, а за ним повеяло ледяным ветром. Речник выскочил из хижины, едва успев накинуть броню, и замер на краю бездонной черноты. Что-то холодное просвистело рядом с ним, и красное зарево сменилось зелёным, а потом – белым.

– Мррря?! – Алсаг выгнулся дугой у входа в хижину, веер перепонок на его хвосте поднялся вверх и сверкнул золотом. Луч вспорол воздух, распространив волну жара, и ударил туда, где метался огромный рой багровых вспышек. Они облаком накрыли пылающую платформу-сушильню, и свет её стал вчетверо ярче. Крылатая тень носилась вокруг них, разбрасывая зелёные искры, но мгновение спустя ей пришлось взмыть вертикально вверх – рой, расступившись, распался надвое, и одна его часть полетела следом.

– Ал-лийн! – закричал Фрисс, тыкая пальцем в летящее багровое облако. Громко зашипела испарившаяся вода, а затем Речник почувствовал сильную боль в ноге – будто её проткнуло раскалённое жало. Штанина дымилась. Несколько брызг огня попали на броню, запахло палёной кожей.

– Ал-лийн! – заорал Речник во всю глотку, раскинув руки, и тонкая стена воды встала перед ним за миг до того, как огненный град накрыл и его, и хижину. Вода зашипела, поглощая раскалённые плевки. Рэйлинг, скинув с хвоста смертоносное облако, пробил в водяной стене дыру и плюхнулся на платформу, чуть её не обрушив.

– Нахак, ты что?! – хольча, перемазанный в саже, спрыгнул с его спины и дёрнул рэйлинга за крыло. В перепонке зияли рваные дыры.

– Да’анчи! – крикнул Фрисс, указывая на красное облако. Оно вернулось к сушильне и клубилось над ней, и Речнику мерещилось, что оно пухнет с каждым мгновением, как будто личинки размножались на лету.

– Х’са, лети за подмогой! Кто охраняет город?! – он тряхнул хольчу за плечо. – Быстрее! Они пьют огонь – а потом они закопаются!

– Знаю! – Х’са вырвался из рук Речника. – Я лечу к омуту. Подмога сейчас будет. Где Нецис?

Речник оглянулся – в хижине уже не было никого. Даже Гелин в облике здоровенного нетопыря перебрался на крышу и глазел на огонь.

– Ал-лийн! – крикнул Фрисс – он зазевался, и водяная стена рассыпалась, и руку ему пребольно обожгло. – Х’са, Нахак, не мешкайте – они так дерево сожгут!

– Держись, - кивнул хольча и оседлал рэйлинга, тот неуклюже хлопнул пробитым крылом и канул во мрак. Огненный рой, снова слившись воедино, облепил сушильню. Пара личинок, плюющихся в Речника огнём, медленно отступала к общему облаку.