– Разумеется, командир, - Огден низко склонил голову. Изумление ещё светилось в его глазах, когда он подошёл к щиту управления и открыл его. На дне ванны что-то зашевелилось, её стенки разошлись, освобождая место, прозрачная вязкая масса заблестела на дне.

– Устраивайся. Я подобрал хороший состав. Ты нужен станции живым, командир…

Глава 42. Кьюскен

– Что тебя смутило, Фрисс? – Нецис, бесшумно просочившись сквозь пурпурные кусты, выглянул и поманил Речника за собой. – Это и есть наша дорога. Возможно, она выглядит хуже, чем до войны, но не говори, что её трудно отличить от змеиной тропы!

– Да, - вздохнул Речник, перехватывая меч второй рукой и занося его над сплетением веток, - змеиные тропы проще найти. Ох и хорошо сейчас Гелину и Алсагу…

– Ладно, Фрисс, - Нецис легонько дотронулся до его плеча и повернул к кустам раскрытую ладонь. – Мы уже у подножия. Там, внизу, холг так не разрастается. Слишком сыро. Так лучше?

Кусты, вздрагивая в такт его размеренной речи, рассыпались серой пылью. Речник невольно поёжился, ступая на ковёр из вмиг увядших ветвей. Сколько он ни путешествовал с Нецисом, к Некромантии так и не привык.

Лес встретил их затяжным дождём. Каждый лист папоротника или низкорослой кривой Самуны стал руслом для десятка ручьёв, в чёрной воде, доходящей Речнику уже до колена, плавали увядшие лепестки Гхольмы и ошмётки мха, внизу, громко чавкая, пружинила раздувшаяся моховая подушка, а до каменных плит, которые, по идее, были где-то под водой и мхом, ноги Фрисса не доставали. Алсаг катался во мху, с остервенением смывая с себя въевшуюся пыльцу кэгисы. Резкий запах горных цветов облаком окутывал путников – даже Фриссу не хотелось лишний раз вдыхать, что уж говорить о коте, прочихавшем всю дорогу!

– Правильно, Алсаг, - усмехнулся Речник, сдирая с Самуны клок замшелой коры и оттирая им свою броню. Она немедленно позеленела, но запах кэгисы заметно смягчился.

– Нецис, как думаешь, тут можно искупаться? – спросил Фрисс, глядя под ноги, на прибывающую воду – она уже заливалась в сапоги.

– Вреда не будет, - меланхолично отозвался Некромант, выливая на голову пригоршню воды с ближайшего папоротника. Его волосы, пожелтевшие от пыльцы горного цветка, снова обрели привычный цвет. Выловив из-под коры папоротника что-то белое, толстое, длиной с ладонь, маг осторожно надкусил пойманное и отбросил опустошённую шкурку.

– Любопытно, в Эгискене ещё готовят микрин с древесными муравьями? В такую погоду они очень хороши, - мечтательно улыбнулся он. – Главное, не сыпать туда пряности – весь вкус потеряется. Фрисс, не хочешь многоножку или парочку муравьёв?

– Пойдём-ка дальше, Нецис, - только и сказал Речник, старательно глядя в сторону. Некромант выразительно пожал плечами. Фрисс слышал, пробираясь по колено в медленно струящейся воде, как он хрустит пойманными букашками.

Дорога смутно угадывалась в насквозь промокших мхах, как неширокий просвет между разлапистыми папоротниками и удобное русло для реки, порождённой ливнем. Вода стекала с гор в низину, и Фрисс угрюмо думал, в очередной раз оскальзываясь на подводной моховой подушке, что, если идти станет совсем невозможно, он просто поплывёт по течению. Алсаг, пару раз провалившись в невидимую яму и нахлебавшись воды, превратился в летучую мышь. Нецис, прикончивший запасы многоножек и не поймавший новых, с невнятными извинениями сменил облик и вместе с демонами повис на перевязи Фрисса. Речник удивился про себя, что Некромант так долго терпел и месил грязь. Если бы Фрисс мог превращаться, он давно превратился бы и забился в любое сухое дупло…

Дождь закончился ещё до рассвета. Речник этого не заметил – он крепко спал в развилке ветвей, привязавшись перевязью к огромной Самуне, ствол которой, испещрённый дуплами, был как будто сплетён из десятка меньших стволов. Утром он открыл глаза и тут же зажмурился от яркого луча, бьющего из переплетения листьев. Свирепое солнце Нерси’ата изгнало облака и позвало пролитую воду обратно к небесным озёрам… туман окутал моховые леса, и в белой пелене Фрисс видел, как иссякает бурный поток, проложивший себе русло по древней дороге. Когда из-под воды показались разбухшие моховые «шапки», он спустился с дерева и отряхнулся от растительного мусора и паутины. Одна из летучих мышей сорвалась с пояса, на лету меняя облик, и остановилась посреди дороги, оглядывая полузатопленный лес.

– Вода уходит, - сказал Речник, наблюдая, как со дна «ручья» всплывают замшелые каменные плиты, острые шпили придорожных светильников, смутные намёки на резную ограду вдоль обочины. – Теперь точно не смоет. Далеко ещё до города живых?

– Дней восемь-десять, если повезёт, - Некромант, судя по недобро сощуренным глазам, пытался мысленно уговорить Гелина на что-то, что Гелину не нравилось, и не преуспел. – Но сначала мы осторожно минуем Кьюскен. Попроси у своих богов новый ливень, чтобы нам хватило ещё на сутки. Чем больше воды вокруг, тем спокойнее будет наш путь.

Он ступил на мокрую, но стремительно высыхающую дорогу и покачал головой.

– Та-а… вода уходит слишком быстро. Идём, Фрисс. Хорошо смотри под ноги…

Они шли ещё долго в полном молчании. Дорога высохла, только моховые подушки чавкали под ногами. Из озера, затопившего весь лес, проступила насыпь – не такая уж и низкая, но недостаточно высокая для такой дождливой страны. Вокруг, как оказалось, было вовсе не болото, а частый, хоть и обкусанный рыбами, кустарник, почти без листьев, но с длинными шипами-тройчатками. Фрисс потянулся к ближайшей ветке – из таких шипов получались хорошие рыболовные крючки – но тихий нарастающий шелест заставил его отдёрнуть руку и вглядеться в зеленовато-чёрные заросли.