– Шафагат! – форн выпрыгнул из-за дверной завесы, размахивая пучком сухой травы. – Вута просит огня! Ил-Хси видели на всех западных улицах. Весь запад нужно выжечь, пока не укоренилось…

– Фаррраррх! – клуб дыма из пасти Скарса взлетел к потолку. – Весь запад?!

– От стены до убежища, - понурился Гицка. – Очень много побегов, они там повсюду.

– Я сам взгляну на это, - угрюмо прорычал Шафагат. – Собирайте все плоды, все листья, всё, что пойдёт в дело. Пусть Вута ждёт меня…

«Нецис, ты можешь ещё колдовать?» - спросил Речник, не глядя на Некроманта. «Если нам придётся вырываться отсюда с боем… У меня немного сил.»

«Фрисс, мы не убежим далеко,» - отозвался Нецис. «В тебе слишком много яда.»

– Мы выжжем западные улицы, - Скарс подпёр голову когтистыми лапами и выдохнул дым. – Выжжем все деревья и все травы. И десять лет пройдёт, пока там вырастет хотя бы одна Чинпа. Вы отняли у нас урожай десяти лет! Чем вы можете заплатить за это, знорки?

– Вута говорит… - Гицка снова выглянул из-за дверной завесы.

– Знаю, - сверкнул глазами Скарс. – Их тряпьё и их плоть – этого слишком мало. Что вы умеете делать, знорки? Чем вы поможете Кьюскену? Я оставлю вас тут, пока не сочту плату достаточной, хоть бы пришлось тысячу лет держать вас на привязи!

– Постой! – Фрисс с трудом поднял негнущуюся руку. – Постой, Шафагат. Это из-за меня пострадал твой город. Нецис тут ни при чём. Отпусти его… а я избавлю твоё озеро от яда. У вас снова будет чистая вода. И ещё… я могу привести для вас воду из-под земли. У вас будет два источника – и если один из них иссякнет, вы не останетесь без воды.

Он смотрел в горящие глаза Скарса. Трудно было не отвести взгляд, но Речник выдержал.

– Ты много обещаешь, Фриссгейн, - оскалился Шафагат. – Я узнаю, чего стоят твои обещания. Иди и исполняй их. Эвча и Гицка за тобой присмотрят.

– Ты отпустишь Нециса? – нахмурился Речник. Скарс выдохнул облако чёрного дыма.

– Не тебе ставить условия, знорк. Иди! Что можешь сказать ты, Некромант? Может, ты поднимешь из мёртвых наши деревья и пряные кусты?

– Шафагат, ты злишься и от этого поспешен в решениях, - склонил голову Нецис. – Фриссгейн не сможет ничего сделать для вас, пока не получит противоядие. Ты же видишь, что он еле держится на ногах.

– Фаррх! – из пасти Скарса показалось пламя. – Фенра, дай ему лекарство – столько, сколько нужно знорку. Гицка, сразу после этого веди его к озеру. Пусть исправит то, что сам натворил, и я отпущу его. Некромант, ты не ответил мне. Что ты сделаешь для моего города?

Фрисс неуклюже шмякнулся на циновку. Ему казалось, что ступни распухли вчетверо, а руки превратились в брёвна. Форн сунул ему под нос густую чёрную жижу, пахнущую горелым мясом.

– Мне не оживить твои деревья, Шафагат, - покачал головой Нецис. – Но я могу отвадить хищную лозу от Кьюскена. Я подниму для вас чёрного ицколотля. Он будет охранять город. Ничто не пересечёт его границу без твоего ведома и разрешения. Ничто…

Форны вздрогнули. Все взгляды сошлись на Некроманте. Шафагат привстал с трона.

– Чёрный ицколотль? И у тебя, знорк, хватит на это сил?!

– Да, - кивнул Нецис, показывая Скарсу руку с тускло блестящим кольцом. Демон сузил глаза и выдохнул струйку пламени.

– Я сам присмотрю за тобой, Нецис Изгнанный. Гицка, ты ещё здесь?!

– Идём, - форн толкнул Речника в плечо. – Нечего тут сидеть. Мы с Эвчей не позволим тебе удрать и присмотрим, чтобы ты не обманул Шафагата! Одни беды от этих знорков…

…Фрисс не знал, сколько веков было этому колодцу, выложенному базальтовыми плитами с истёршейся резьбой… и был ли это действительно колодец – или же вход в бездонные пещеры Хесса. Внизу плескался мрак. Навес из листьев Самуны, скрипучий ворот и бадья на толстой верёвке рядом с чёрной бездной смотрелись крошечными и очень ненадёжными. Фрисс трогал холодные камни и вглядывался в темноту. Где-то внизу струилась иссиня-чёрная и очень холодная река… где-то там, под зыбким дном болота и всплывшим из трясины холмом Кьюскена.

– Что он говорит? – Гицка, не добившись ответа от Эвчи, сам придвинулся ближе. – Что там, говорящий с водой?

– Там река, - отозвался Фрисс, сжимая в ладони маленькую витую ракушку. – Полноводная чёрная река.

Руки Речника снова побледнели, и опухоль спала, и пальцы обрели прежнюю гибкость. Ноги, уже не похожие на раскалённые подушки, чувствовали жар камня и острые грани выбоин, и Фрисс думал, что придётся соорудить обмотки из коры и листьев, иначе он и по городу не пройдёт, не то что по джунглям. Ещё глоток противоядия в маленькой склянке – Нецис одолжил из своей переносной лаборатории – был надёжно спрятан в кармане.