– Свой я вышлю сегодня же. До прибытия транспорта надо уточнить карты, - отозвался Альгес. Его бронированная рука с тихим лязгом опустилась на широкую ладонь Гедимина. Чуть помедлив, руки Древнего Сармата коснулся Гвеннон.

– Присоединяюсь к твоему проекту, Гедимин, - судя по голосу, командир «Флана» был не слишком доволен. – Свою часть договора я выполню, на выполнение твоей – надеюсь.

Степной ветер тоненько завыл над выжженной долиной, взметая радиоактивную пыль и пригибая к земле уродливую колючую траву. Он летел над Змеиными Норами – над неподъёмной крышкой хранилища, намертво вросшей в землю, над почвой, превращённой в светящийся пепел, над разбросанными по ней обломками, прикасаться к которым ни один сармат не стал бы даже в скафандре. Двенадцать сарматов в тяжёлой броне против воли повернулись на тоскливый вой. Мёртвая земля лежала перед ними. «Усы» дозиметров не шевельнулись – эта местность уже была изучена и проверена вдоль и поперёк ликвидаторами с трёх станций, ничего нового приборы сообщить не могли.

– Скоро, Гвеннон, - бесстрастно отозвался Гедимин. – Рад вашему содействию. Лучшего и желать нельзя.

– Согласен, - хмыкнул Альгес и отступил на шаг назад, поднимая руку. Трое сарматов с «Эджина» встали вокруг него.

– Уран и торий! – дрожащее зеленоватое свечение вспыхнуло за их спинами, «лучистое крыло» развернулось, рассекая пространство.

– Уран и торий! – вскинул руку Гедимин, провожая взглядом отряд. Глаза Древнего пылали золотым огнём, и его отблеск был заметен даже сквозь тёмный щиток шлема. Сармат давно не был настолько доволен.

– Гедимин, - хмурый голос заставил его сузить глаза и перевести взгляд на ближайшего сармата. Это был Гвеннон. Скрестив руки на груди, командир «Флана» стоял рядом и смотрел на Древнего в упор.

– Что? – неохотно спросил тот, перебирая в уме варианты ответов. Очевидно было, что ничего хорошего или хотя бы полезного Гвеннон сейчас не скажет.

– Ураниум обещал тебе содействие… А Ураниуму известно, зачем на самом деле ты всё это затеял?

Гедимин сложил руки на груди. Так и есть… предчувствие его не обмануло, а жаль.

– На самом деле? – медленно проговорил он. – Странное выражение. Что именно в плане дезактивации показалось тебе сомнительным? До сих пор словосочетания «переработка отходов» и «собственный ипрон» не вызывали у тебя недовольства…

Гвеннон с сухим треском провёл ладонью по бронированному плечу. Шестеро сарматов на всякий случай отступили от предводителей. Краем глаза Гедимин видел, как Кейденс тянется к генератору защитного поля.

– Переработка… - протянул Гвеннон. – Я не о ней. Зачем ты собрался тратить наше общее время, силы и ресурсы на очистку этой территории? В ней нет ни малейшей надобности. Для незаметного изъятия отходов достаточно одного корабля и одного скрытого люка.

– Непрерывность поступления сырья, - отозвался Гедимин, не сводя глаз с командира «Флана». – Непрерывность и незаметность. Для этого корабля и люка недостаточно. Достаточно ветки Исгельтова транспорта и местной флоры, подстёгнутой слабым излучением. Пройдёт полгода после расчистки, и мы сможем незаметно построить тут хоть целый обогатительный завод. Мы уже обсудили это, Гвеннон, и вопросов у тебя не возникало.

– Незаметность… - Гвеннон тяжело качнул головой. – Это я слышал, Гедимин. Ты не убедил меня. Я знаю, зачем ты это делаешь… вернее – для кого.

Пальцы Древнего слишком сильно вдавились в броню на плече – она жалобно затрещала.

– Ты делаешь это для знорков, - медленно, чеканя каждое слово, сказал командир «Флана». – Ты хочешь помочь своим любимым дикарям. Очистить их землю от наших отходов, чтобы несчастные создания не умирали от лучевой болезни… Так?

«Поцарапал зачем-то скафандр… Надо было попросить у Огдена успокоительного,» - с досадой подумал Древний, выравнивая дыхание. «Для Гвеннона.»

– Мне кажется, Гвеннон, что ты думаешь о знорках слишком много, - бесстрастно ответил он. – Гораздо больше, чем я.

– Ты не признаешься, Гедимин, - тяжело вздохнул сармат и опустил руки. – И ничего не поймёшь, пока не будет слишком поздно… для тебя и для станции «Идис». Ты забыл, что такое знорки?!

– Одна из народностей этого мира, - сказал Древний, погладив оцарапанную пластину. – «Кто», а не «что».

– Вот именно, - Гвеннон ткнул пальцем в броню Древнего. – Омерзительные дикари, злобные и коварные твари. Ты уже не помнишь, как был их рабом? Если бы Применение не загнало их в пещеры…

Гвеннон прерывисто вздохнул и на несколько мгновений замолчал.

– Ты помогаешь им, этим ошибкам природы. Защищаешь их. Тратишь на них время и наши ресурсы. Ты надеешься, что они когда-нибудь помогут тебе в ответ? Если так – твой мозг пострадал от облучения сильнее, чем ты думаешь.

Теперь прерывисто вздохнул Гедимин.

– Осторожно, - тихо сказал он. Гвеннон отдёрнул руку и шагнул назад.

– Забудь этот бред, Гедимин. Твоя доверчивость погубит и тебя, и станцию. Ты уже пустил ничтожных тварей туда! Уже доверил одной из них реактор… Разве это не безумие?! Твои розовокожие «друзья»… Твоё счастье, что у тебя прочная броня. Твой вид пока внушает страх двуногим крысам. Они не посмеют тронуть вас, пока вы сильны. Будут давиться от страха и отвращения, будут считать вас омерзительными уродами, созданными для рабства… Они затаились, Гедимин. Как только мы ослабеем, как только доверимся им, они тут же закуют нас в цепи. Ты же был в рабстве! Ты весь исполосован шрамами, вся твоя кожа – один лучевой ожог… И после этого ты веришь зноркам?!