С другой Наертон с Нафемилом, прямые последователи учения Нирри. И честно говоря, не нравились мне эти последователи, как и их «крыша». Равенство — это, конечно, хорошо, но не всегда. Да и Фрида примкнула к нему не от хорошей жизни.

— Уверен, они найдут, как оправдать доверие их богини, и тебе не стоит об этом беспокоится. По крайней мере сегодня, — уходя от неприятной и скользкой темы, произнёс я.

— Боюсь, это будет нелегко, — грустно произнесла Фрида, опуская глаза и вновь походя на обычную женщину.

— Не переживай, я помогу, — поднявшись с кресла, я обошёл стол и, стянув накидку с Фриды и кладя руки на обнажившиеся плечи Франко.

Женщина непроизвольно дёрнулась от прикосновения, однако под моими пальцами её мертвенно-холодная кожа стала постепенно теплеть, и Фрида накрыла мои ладони руками.

— Тепло… Я уже почти не ощущаю его… Наверное, это будет единственным, о чём я буду вспоминать, когда стану равной.

— Или не вспомнишь, если всё же станешь, — я наклонился и прикоснулся губами к щеке Фриды. — Ты уверена, что этого хочешь?

— Да… Не знаю… — подставив шею, произнесла женщина. — Выбора в любом случае нет. Чтобы быть рядом с братом, я должна стать такой… Нет ничего главнее семьи.

— Ты тоже член этой семьи, — на какое-то мгновение ощущая себя змием-искусителем, прошептал я Франко на ухо. — Но твой брат почему-то так не заботится о тебе…

— Хватит! Не хочу ничего об этом слышать! — Фрида вскочила на ноги и повернулась ко мне лицом, на котором я увидел мокрые дорожки. — Уже завтра утром ты покинешь меня, и я вернусь к своей новой жизни. Так позволь мне хоть в это вечер не думать об этом. Всё, что я сейчас хочу, это продолжать ощущать тепло…

И в то же мгновение уже разрыдавшись вслух, Франко вцепилась в меня так сильно, будто пыталась раствориться во мне.

— Не переживай, всё будет хорошо, обещаю, — произнёс я, а потом добавил шёпотом так тихо, что даже самого себя не слышал. — Сначала будет больно, но так нужно…

Аллод Франко

Двести тридцать пятый день проекта

Ночь

— Госпожа Фанко спит? — услышал я, стоило мне только из коридора прошмыгнуть в одну из неприметных дверей.

— Да. Могли бы и не торопить. Лишний раз рисковали, — произнёс я, глядя на безголовую фигуру, сидящую за столом.

Помимо нас, в комнате, похожей больше на чулан, столько здесь было всякого барахла для уборки, находились Клещ, которого в чёрной одежде было не разглядеть, и один из местных «равных».

Причём вопрос задал скелет, однако исходил он от безголового Уилсона, моего первого друга в Системе.

— Тогда последний вопрос. Ты уверен, что хочешь это сделать? Я недолго знаю Фриду, но уверен, что в её лице ты можешь обрести страшного врага.

— Одним больше, одним меньше. Меня и так многие не любят, и даже если к ним ещё один человек присоединится, ничего страшного не случится, — пожал я плечами.

— Госпожа Франко уже не совсем человек, — возразил Уилсон через скелета. — И то, что мы планируем сделать, обречёт её находиться между двух миров.

— Я тебя не понимаю, дружище. Ты же сам предложил помощь, когда я подошёл к тебе с этим вопросом. Так чего сейчас заднюю врубаешь?

Признаюсь честно, неудобно разговаривать с безголовым. Выражение лица собеседника не понять, грозный взгляд не бросить.

— Николай, я обрёл разум и стал таким, каков я есть сейчас лишь благодаря тебе. И поэтому хочу помочь, — произнёс Уилсон. — И мне будет несколько обидно, если в смерти демиурга, даровавшего мне имя, будет частичка моей вины.

Ну так-то да. Костлявого парня понять можно было. Ведь своим существованием в Системе он обязан именно мне и моей слегка поехавшей крыше.

Тогда, в первые дни испытания, я прикончил зомби, но при этом наделил его именем. Дурацкая шутка возымела несколько необычный эффект.

Вместо того, чтобы отправить зомби в лучший мир, Система подзависла. С одной стороны, вроде бы дохлый зомбированный статист, а с другой, Уилсон имел имя, был наделён частичкой силы Нирри и как бы принадлежал к её расе.

После анализа всего этого у вселенского компьютера перегорело несколько схем, другой причины я не вижу, и он причислил Уилсона к наёмникам. При этом оставив земную память. То есть среди нежити, по сути, появился не отформатированный человек.