Миша меланхолично махнул механическим манипулятором-протезом и молча мелькнул мимо мэрского мордоворота.

Мелочность, мнительность и мозгоусугубительство марсианских местоблюстителей морщили малыша, моча мокрым мимику и мотая по мостовой. Мимопроезжающие марсиане в мини-машинах матюгали Мишу, мигая моргалками.

* * *

Модуль «Москва-5». Мама мешает молоко в мини-сепараторе. Марсианская «мультикорова», мимикрировавшая под московский мини-бар, мило мычит Мише.

— Марсоход?.. — мама, меркуя мордовыражение Миши, макнула в молоко мультикоровье «мясо».

— Мамо! Мерзко мне мракобесие мэра… — мальчик махнул манипулятором, маня и переходя на шёпот. — Купи! Не могу уже! Ну купи мне марсоход! Ну и что, что я киборг?! Хочу я, понимаешь, хочу как настоящий человек изъясняться по-человечьи, хочу свободы, в скафандре прошвырнуться по песочку родному марсианскому, да под солнышком, на волю хочется, свалить хочу из этого сраного городишки, не могу под кумполом проклятым я!!!

— Молчи, молчи!.. — мама с мышиным мнением мотает макушкой — мигают ли монокуляры-мреокли мэрских мерзавцев, моняторющих не-марсианская мову. — монолингвистика, молви «М-м», меньше мельтеши, мимо мрачные мысли…

ЗАРИСОВКИ. Домовенку не спалось

Домовёнку не спалось. Холодно, ветрено на улице. Будто бы не май, а декабрь, и бессонница к Домовёнку пришла из холодной северной зимы.

Когда Домовёнку не спится ночью, он забирается на самую верхнюю полку и достаёт оттуда большую, в его рост, книжку. Много в книжке интересного — и картинки, и схемы, и буквы разные, заморские.

Вьюга завывает на улице, а в домике, с включённым обогревателем и книжкой, тепло и уютно.

Раньше иногда в гости к Домовёнку заходила Лошадка. Глупая, серая Лошадка. Вместе они играли в слова, пили абрикосовый компот и рассказывали друг другу истории.

На самом деле, без Лошадки намного лучше, думал Домовёнок. Он не любил лошадок, особенно когда его одолевала бессонница.

* * *

Домовёнку не спалось уже четвёртые сутки.

Абрикосовый компот кончился, зато толстая книжка с верхней полки была почти дочитана, осталась лишь пара листов.

Снежные вихри ворвались в домик, Домовёнок причесал бороду, отложил книжку и слез с пульта.

— Странная зима, правда? — спросила Лошадка. Это она пришла.

— Мне не спится. — признался Домовёнок.

— Всё читаешь? — сказала Лошадка, увидев большую толстую книжку.

Домовёнок кивнул.

— Я почти дочитал эту умную книжку, и я всё понял.

— Что именно?

— Всё понял! Я понял, зачем я здесь. Зачем нужен пульт.

— Ты мне обещал показать, как он работает, когда дочитаешь.

Бородатый маленький старичок достал из большой ключницы старый ключ и залез обратно, на пульт. Пробежался по кнопкам, вставил ключ в замочную скважину и откинул полупрозрачную крышку.

— Когда я нажму красную кнопку, стартуют ракеты, несущие заряд. Принцип действия бомбы прост — в его основе лежит неуправляемая цепная реакция деления ядра изотопов урана — 235 или плутония — 239. При срабатывании детонатора два блока вещества докритической массы выстреливают друг в друга, и тогда…

Лошадка подошла к пульту и нажала кнопку.

Глупая, серая Лошадка. Она не знала, что кто-то по ту сторону океана сделал это парой недель раньше.

А холодный ветер ядерной зимы из тамбурного отсека листал страницы «Квантовой физики».

ЗАРИСОВКИ. Лесной полосатый хипстер (в соавт. с П. Юшковым)

Хорошо в лесу. Мышата выкатывают из-за холмов солнечный пирог. Комары играют в шашки на раздевание, а кудрявые куропатки кувыркаются на ковриках, занимаясь утренней зарядкой и слушая ранних Пинк Флоид.

Увлечённый Енот, размечая на глаз расстояние между кадрами и натянув картонный каркас на дуршлаг, проявляет вчерашнюю фотоплёнку.

«Ooh, my…» — не унимался Сид Баррет, страдальчески улавливая дуновения ветра. А Еноту хорошо. Он давно не брал в руки старый «Зенит» своего прадеда, доработанный напильником. Аппарат долго лежал в дупле и проржавел со стороны рукоятки, но был ещё годен для точной работы. Вчера мохнатый фотолюбитель нашёл заначку склеротичной белки — три новых «Коники», спёртых у туристов с той стороны реки. Плёнка со вкусом ежевики неплохо сохранилась, енот еле поборол искушение сгрызть лакомство, заправляя её в фотоагрегат.