Меттерних

Хитроумный австрийский канцлер и эмиссар Наполеона знают друг друга не Первый год. Впервые их пути пересеклись в 1809 году. Тогда, вопреки суровому приказу Наполеона о немедленной высылке Меттерниха под конвоем жандармов из Франции, министр полиции любезно предложил послу свою собственную карету, «обходительного» капитана жандармов, позволив задержаться в Париже, чтобы без спешки подготовиться к отъезду. При прощании изящный австрийский дипломат не преминул поблагодарить хозяина отеля Жюинье за проявленную им деликатность… Теперь, четыре года спустя, речь идет, разумеется, не о благодарности за оказанную когда-то услугу. Надо любым способом положить конец войне. По мнению Фуше, этого можно достичь, лишь отделавшись от императора и заменив его диктаторский режим «монархией, ограниченной благоразумной аристократией и представительной демократией». Подобного рода симбиоз, уверяет Фуше, «может спасти Францию от двойной опасности: вторжения и расчленения»{666}.

Переговоры с австрийцами идут трудно. «Повсюду, — пишет Фуше, — я сталкивался с недоверием по отношению к Наполеону и выслушивал жалобы, более или менее обоснованные»{667}.

Заключая свой рассказ о пребывании в Праге, Жозеф уверяет (впрочем, фактов, подтверждающих эти уверения, нет), что он добился от австрийцев гарантий того, что они будут способствовать ниспровержению владычества Наполеона за пределами Франции, но «отказываются от вмешательства в наши внутренние дела»{668}. В высшей степени сомнительное признание.

21 июля 1813 г. Фуше отбывает из Праги и неделю спустя появляется в Лайбахе — столице вверенной его попечениям Иллирии. Прибытие герцога Отрантского в Иллирию вызвало там сенсацию. Все помнят, что его превосходительство г-н Жозеф Фуше был некогда могущественным министром полиции Империи. Шарль Нодье, автор знаменитого «Жана Сбогара», а в то время редактор «Иллирийского телеграфа» набросал выразительный портрет нового генерал-губернатора. Первое, что изумило Нодье во внешности правителя Иллирии, была мертвенная бледность его лица: «Оно имело холодный, но живой оттенок наподобие того, который время придает памятникам, — вспоминал Нодье, — но очень скоро сила, исходящая из его глубоко посаженных глаз, брала верх над всеми другими впечатлениями. Они были бледно-голубыми, почти бесцветными, начисто лишенными блеска, порождаемого чувством или раздумьями. В этом было что-то страшное, что до сих пор приводит меня в трепет…»{669}.

Фуше быстро входит в курс дела; он берет под контроль всю военную и гражданскую администрацию провинции. Жители Иллирии приятно удивлены поведением нового наместника. Фуше прекращает наборы конскриптов и даже игнорирует некоторые драконовские распоряжения центральной власти. Как добродетельный буржуа и примерный отец семейства, герцог Отрантский запросто прогуливается по улочкам иллирийской столицы. «В сером рединготе, круглой шляпе, грубых башмаках или сапогах, — вспоминал Нодье, — он расхаживал пешком, окруженный своими детьми… держа за руку свою хорошенькую маленькую дочь, приветствуя тех, кто его приветствует, совершенно непринужденно… без напыщенности и…лишних церемоний»{670}. Самому Фуше его генерал-губернаторство пришлось по душе. Он даже успел оценить красоты Иллирии, отметив живописность ее ландшафтов и мягкость климата{671}.

Красоты иллирийского пейзажа не могут, однако, скрыть от Фуше тот факт, что «привязанность» жителей к французскому правлению весьма слаба, а на армию принца Евгения Богарне в сопредельной Италии полагаться нечего, 50-тысячная итальянская армия Наполеона, которой командует его пасынок, состоит исключительно из конскриптов. Она скверно вооружена, еще хуже экипирована, но самое главное — абсолютно не рвется в бой отстаивать интересы императора и короля…

Иллирийская «идиллия» герцога Отрантского длится считанные недели. Гулкие фразы императора о том, что Иллирия — это «авангард, выдвинутый против Австрии», что это — «часовой у ворот Вены», призванный нагонять страх{672}, скоро теряют всякий смысл. 12 августа 1813 г. Австрия присоединяется к антинаполеоновской коалиции. В кровопролитной трехдневной «битве народов» под Лейпцигом (16–19 октября 1813 г.) французская армия терпит поражение, а еще раньше, 7 октября, англичане Веллингтона переходят Пиренеи и появляются на юге Франции. Вторжение австрийцев в иллирийские провинции 17 августа, активно поддержанное местным населением, и захват ими Кроатии ставит оккупантов-французов в безвыходное положение. Пятилетнему владычеству Наполеона в Иллирии приходит конец.

Герцог Отрантский в создавшейся ситуации делает максимум возможного, чтобы отсрочить неизбежный финал. Он встречается с принцем Евгением в Удине, чтобы выработать план совместных действий. Ему удается привести Триест и Лайбах в оборонительное состояние. В столицу Иллирии прибывает дивизия генерала Пино. Однако наличных сил и средств у французов явно не хватает. Повсюду наступают союзники, они же — лишь обороняются. В боях за Триест проходит сентябрь.

Обретя перспективу попасть в руки к англичанам или к австрийцем, Фуше пишет своему корреспонденту в Париж: «С тех пор, как я в Иллирии, я все время нахожусь на передовой. Если бы враг был решительнее, я давным-давно оказался бы в плену»{673}. Геройство. Фуше, впрочем, отнюдь не свойственно. Генерал-губернатор своевременно удаляется из Лайбаха в Венецию, а французские войска эвакуируют провинции. Фуше посылает свой отчет о случившемся императору, заявляя, что поскольку его миссия в Иллирии окончена, он просит новых повелений и будет ждать дальнейших приказаний из Парижа{674}.

Дальнейшие приказы и распоряжения не заставляют себя долго ждать. «Император поручил ему (Фуше), — пишет Савари, — проследовать в Неаполь, чтобы помочь советом королю (Иоахиму Мюрату), чье положение стало крайне затруднительным…»{675}. «Надо дать королю почувствовать, — пишет Наполеон Фуше, — как важно, чтобы он с 25000 человек вышел к По. Вы сообщите об этом также и королеве и предпримите все возможное, чтобы не допустить колебаний в политике этой страны под воздействием лживых посулов Австрии и медового языка Меттерниха»{676}. Фуше без промедления отправился в путь. По словам герцогини д’Абрантес, он ехал в Неаполь, чтобы «схватить снова нити интриг, напутанных им до отъезда в Иллирию»{677}. Фуше в высшей степени своеобразно исполняет поручение повелителя. Прибыв 30 ноября 1813 г. в Неаполь, он весь день проводит с Мюратом и Каролиной.

Каролина Бонапарт

Приватные беседы идут и в последующие дни. Французский посол при неаполитанском дворе барон Дюран не без иронии сообщает в Париж, что «столь продолжительные и частые беседы не могут не привести к важным результатам»{678}… Мемуары герцога Отрантского довольно подробно излагают детали переговоров Фуше с королем Неаполитанским. В разговорах с Мюратом, свидетельствуют мемуары, Фуше советует королю Иоахиму усилить армию, улучшить подготовку войск и любой ценой привлечь на свою сторону карбонариев[86]; он призывает Мюрата быть твердым в следовании избранным курсом{679}. Подобного рода советы Фуше дает и супруге Мюрата. «…Фуше…давал Каролине, жене Мюрата, — … пишет по этому поводу А. Ламартин, — макиавеллиевские наставления, заключить отдельный мир с европейскими державами и отложиться от потерянного могущества Наполеона»{680}. «Фуше, — снисходительно замечает в своих мемуарах Талейран, — интриговал с королевой Каролиной…»{681}. Это измена, ибо Фуше прекрасно знает о том, что Мюрат и его жена ведут тайные переговоры с англичанами и австрийцами о вступлении Неаполя в антифранцузский союз. Цена предательства — сохранение за ними неаполитанского престола…