Мужик смотрит на меня почти с ненавистью.

— Наряд стражи к центральным воротам Академии, — нехотя произносит охранник в амулет связи. — Покушение на убийство.

Стража прибывает очень быстро, буквально за пару минут. Складывается ощущение, что сегодня все наряды стражников добротно наскипидарены.

Подхожу к одному из стражников. Он как раз разговаривает с охранником Академии, который его вызвал.

— Добрый день, — говорю. — Вы собираетесь преследовать тех, кто покушался?

Стражник оборачивается и окидывает меня взглядом с ног до головы. Еще один короткий взгляд бросает на фея.

— А ты кто такой будешь, парень?

— Я-то? — отвечаю. — Пострадавший.

— От чего пострадал? — ухмыляется стражник и переглядывается с охранником Академии.

— На меня охотились. Тот, кто нападал точно в курсе про фея-щитовика, — объясняю, но вижу в глазах собеседников только скепсис.

— Напали с таким странным набором болтов? — Стражник кивает на ствол дерева.

— Болты со специальными наконечниками, пробивают щит фея с третьего попадания.

Фей в подтверждение кивает.

— И чего вы хотите? — обращается ко мне стражник.

— Как чего? — удивляюсь.

Охранник академии мерзко лыбится. Очевидно, что решать проблему оперативно никто не собирается.

— Как чего? — удивляюсь. — Чтобы вы нашли того, кто покушался.

— Ой, я тебя умоляю, парень. — Стражник машет рукой. — Слово-то какое выдумал «покушался». Никто не пострадал, правильно? Хулиганы были, да, и найти их теперь сложно. Сколько там времени прошло? Рядом давно нет никого.

Ага. По-хорошему договориться не получается.

— Нет ребят. Давайте официально всё проводить, открывать дело как того и требует ситуация, — говорю прибывшим стражникам. — Официально сообщаю, что про ситуацию стоит сказать либо капитану Быкову, либо лейтенанту Громову. Будьте добры, соедините меня либо с тем, либо с другим.

Сержант морщится и нехотя достает планшет.

— Черт с тобой! Оформим! — сдаётся, услышав знакомые фамилии. — Я как начальник стражи сделаю быстро и без разговоров. Давай только без лишних людей.

Ага. Быстро, значит. Сразу бы так.

— Нет, нет, — говорю. — Свяжите меня либо с Быковым, либо с Громовым. Скажите, вызывает маг Виктор по срочному делу.

— Да чтоб тебя! — ругается начальник стражи. Своей волей отдает мне серебряную пластину переговорника. — Извини, — оборачивается к охраннику. — Ничего тут поделать не могу. Для ареста повода нет, а люди за ним стоят серьёзные. — Кивает на меня.

Усмехаюсь. Феофан гордо расхаживает рядом туда-сюда.

— Как пользоваться переговорником? — спрашиваю.

— А вот этого я тебе рассказывать не обязан. В бумагах не прописано, — идёт в отказ начальник стражи. И делает он это с огромным нескрываемым удовольствием. — Обеспечить связью — обеспечил. Умеешь — делай, не умеешь — сам виноват.

Фео дергает меня за штанину.

— Там все просто, Вить. На кнопочку в середине нажимаешь, говоришь с кем хочешь соединиться, — рассказывает фей.

— Спасибо. Фео, а ты откуда знаешь? — удивляюсь.

— Так у нас по всей Академии этих переговорников натыкано, — объясняет Феофан. — По идее, у тебя тоже должен быть. Немного другой, но все же источник связи. Только почему-то тебе у кладовщика его не выдали.

— Да непорядок. Надо будет узнать у кладовщика. Думаю не выдали, потому что я сам не спросил.

Нажимаю на центральную кнопку. Пластина подсвечивается неярким красным светом.

— Лейтенанта Громова, пожалуйста.

Как только произношу просьбу, цвет пластины по краям меняется от красного к оранжевому, от оранжевого к зеленому.

Через четверть минуты слышу из переговорника недовольный голос:

— Что у тебя сержант? Я тут несколько занят. Докладывай быстрее.

— Нет-нет, — говорю. — Это Виктор, маг из мастерских.

— Витя, а ты тут каким боком? — не понимает Громов. — Ты почему разговариваешь со служебного амулета сержанта Косого?

— У меня тут небольшие проблемы, — начинаю рассказывать по порядку. — На меня только что покушались. Причем, с помощью амулетных стрел гоблинов. То есть покушение готовили именно на меня. Фея-щитовика учли. Мне в срочном порядке нужно организовать встречу с графом Беннингом. Как бы это сделать?

При упоминании графа, лицо начальника стражи бледнеет. Охранник Академии и вовсе отворачивается.