Кира кивнула, соглашаясь с моей логикой. Она достала из инвентаря старое копьё — простое, но надёжное оружие, не раз выручавшее нас в самых разных передрягах. Я же достал сюрикен, прокручивая его между пальцами. Холодный металл успокаивал, помогая сосредоточиться.

Голос, до этого момента молчавший, снова ожил, заполняя пространство под куполом:

— Скоро прибудут зрители, и вам предстоит доказать своё право на жизнь. Вы пройдёте круг испытаний — от слабого до непроходимого. Если выживете — сможете занять место среди зрителей и жить в нашем мире.

— Да пошёл ты, — я не стал скрывать раздражения. Перспектива игр в гладиаторские бои порядком надоели.

— Это он тебе сказал, — поддакнула Кира, и в её голосе слышалась та особая интонация, которая появлялась только перед серьёзной дракой.

— Иди сюда, расскажешь, что тут у вас и как, — я повысил голос, оглядываясь по сторонам в поисках источника звука. — А не ори в свой рупор!

Но голос не ответил. Только лёгкая рябь пробежала по поверхности купола, словно он насмехался над нашими попытками установить диалог.

«Похоже, придётся играть по их правилам,» — мелькнула мысль, и я тут же отбросил её. Нет уж, мы найдём способ перевернуть эту игру.

— Раз нам ждать зрителей, то не стоит пока и напрягаться, — я повернулся к Кире. — Не расходимся. Пошли посмотрим, что там с куполом.

Мы медленно приблизились к мерцающей стене. Я достал из инвентаря какую-то старую пику — даже не помню, как она там оказалась — и осторожно направил её в сторону барьера.

Это оказалось ошибкой.

Удар был такой силы, что меня отбросило метров на пять. Если бы не усиленное тело и улучшенная реакция — катился бы кубарем до противоположной стены. А так — успел сгруппироваться и приземлиться на ноги, чувствуя, как по всему телу разливается тупая боль от ударной волны.

— Тём! — Кира метнулась ко мне, но я жестом остановил её.

— Всё нормально, — я выпрямился, проверяя, не повреждено ли что-то серьёзно. — Походу, к куполу пока лучше не подходить. Может, потом его как-то перегрузим. Но это потом.

Параллельное сознание уже анализировало произошедшее. Барьер явно был не просто силовым полем — он активно реагировал на попытки взаимодействия, причём реакция была непропорционально мощной. Интересная технология, надо будет разобраться, как это работает. Если выживем, конечно.

Время тянулось медленно. Мы устроились в центре арены, держась спина к спине — старая привычка, выработанная годами совместных приключений. Через эмпатическую связь я чувствовал, как Кира постепенно расслабляется, хотя её внутренний огонь всё ещё был готов вспыхнуть в любой момент.

Примерно через час на трибунах стали появляться первые зрители. Обычные люди — ничего примечательного. Их одежда была простой, даже примитивной: холщовые рубахи, потёртые штаны, потрёпанные куртки. Никаких украшений или знаков различия. Собирались они медленно, словно у них было всё время мира.

— Как думаешь, они тоже прошли через это? — тихо спросила Кира, наблюдая за заполняющимися трибунами.

— Возможно, — я пожал плечами, доставая из инвентаря два пирожка — последний подарок Астры перед нашим уходом. — Или это какая-то извращённая форма развлечения. Знаешь, как в древнем Риме — хлеба и зрелищ.

Мы устроились прямо на земле, не спуская глаз с трибун. Пирожки были восхитительны — повара у Астры всегда умели готовить так, что даже простая еда превращалась в настоящий праздник. Сейчас этот вкус напоминал о доме, о безопасности, о тех временах, когда наши проблемы казались проще.

— Вкусно, — Кира прикрыла глаза, смакуя каждый кусочек. — Как думаешь, мы ещё увидим её?

— Обязательно, — я старался, чтобы мой голос звучал уверенно. — Выберемся отсюда, найдём то, что ищем, спасём все параллельности… А потом устроим такой пир, что даже Астра удивится.

Она тихо рассмеялась, но в её смехе слышалась грусть. Мы оба понимали, что шансы на успех… не самые высокие. Но разве это когда-нибудь нас останавливало?

Трибуны продолжали заполняться. Теперь я мог лучше рассмотреть зрителей — их лица были странно безэмоциональными, словно маски. Они не разговаривали между собой, не проявляли никаких эмоций. Просто сидели и смотрели на нас.

Голос разнесся над трибунами, отражаясь от стен и усиливаясь динамиками:

— Жители Верхнего города! — в его интонациях сквозило наигранное воодушевление. — Сегодня произошло событие, которого мы все так долго ждали! К нам пришли новые гости, которые сразятся с порождениями Системы в битве не на жизнь, а на смерть!

Трибуны взорвались аплодисментами. Тысячи рук захлопали с механической синхронностью, ноги затопали в едином ритме. Но в этом всеобщем воодушевлении было что-то неправильное, искусственное — словно кто-то дернул за ниточки, заставляя марионеток двигаться.