Ухмыльнувшись, Левицкий стукнул донышком бутылки о стол.

– Стремный мальчишник. Ни шлюх. Ни хера. И про баб не посплетничать… – протянул он, заплетающимся языком. – Еще скажите, счастье любит тишину? – заржал. – А счастье, между прочим, любит путешествовать, смеяться и трахаться!

Мой горе-дружок шлепнул подошедшую к нам с подносом официантку по заднице, окидывая её голодным взглядом. Хихикнув, девчонка даже не потрудилась убрать его потную лапу со своей пятой точки.

– Девушка, тут такое дело… – зачастил этот загашенный придурок. – Мне сегодня цыганка нагадала, что за несколько минут до полуночи я встречу свою судьбу! – он посмотрел на нее своим фирменным щенячьим взглядом, от которого у меня еще сильнее зачесались кулаки.

Зато пустоголовая девка расцвела, как роза на помойке, широко разулыбавшись моему перебухавшему гостю.

– Мне нужно сказать тебе кое-что еще… один на один! – Левицкий приложил указательный палец к губам, кивая девчонке в сторону вип-кабинок. – Отойдем ненадолго?

– Ну… Артем Александрович… – официантка посмотрела на меня чуть ли не с мольбой.

– Считай, я этого не видел, – равнодушно бросил, ловя брезгливый взгляд Кирилла, сделав мысленную пометку попросить Леонидовну завтра же уволить эту шлюху.

– Вдруг, правда, судьба? – я пожал плечами, глядя вслед удаляющейся парочке.

– Че он нюхает? Я его совсем не узнаю, – разочарованно заметил Кирюха, качая головой.

– Я созванивался недавно с Константинычем, он сказал, что у сына черная полоса.

Брат вопросительно изогнул бровь, и тогда мне пришлось пояснить.

– Левицкий-старший предложил Пашкину кандидатуру на место его первого зама, но совет директоров ее отверг. Вот он и бесится.

– Отверг? Я думал, голосование – это чистая формальность?

– Похоже, он тоже так думал, поэтому, вместо того чтобы подготовиться и внятно выступить перед акционерами предприятия, пришел с бодуна, не сумев ответить ни на один вопрос.

– Зато другой крупный акционер выдвинул на место зама кандидатуру своего сынка – какого-то успешного бизнесмена, сумевшего с нуля запатентовать прибыльный старт-ап, и внезапно за него проголосовало большинство.

– И что теперь? – Кирилл нахмурился.

– Вопрос с назначением пока на паузе. Решающее слово все равно за Константинычем, тем не менее, для Паши это тревожный звоночек. Насколько я понял, они крупно повздорили с отцом, вот он и запил.

– А тут еще ты отбил у него Сашу, – брат покачал головой. – Все ясно.

– Скажешь тоже… отбил.

Она была рождена для меня.

– Тебе не хуже меня известно, что пока ты наводил порядок в своей башке, Левицкий неслабо запал на девчонку, и, судя по его долбоебическому поведению, его до сих пор не отпустило.

– Сейчас спустит пар и угомонится, – смяв салфетку, я усмехнулся, всматриваясь в напряженное лицо брата.

***

– Как посидели? – сонно пробормотала Сашка, когда я, предварительно избавившись от одежды и почистив зубы, залез к ней под одеяло.

Проигнорировав ее вопрос, я обнял свою девочку под грудью, глубоко вдыхая запах жженого сахара и каких-то специй.

От нее всегда так приятно пахло. Сквозь тело прошла уже привычная дрожь. Разгоряченная кровь забурлила в паху, как в жерле вулкана.

– Сахарная моя, – чуть перебухав, я не в силах был контролировать свой язык, – родная.

И стояк. Сдвинув маленькую ведьму ближе, так чтобы ее попка аккурат упиралась мне в пах, я прижался к ней еще теснее.

– Ну, Арте-е-м… Ты не ответил…

– М?

– Как посидели? – Александра заскользила ягодицами по моей эрекции.

– Скучно. Подумываю продать бар, – поцеловав Сашку в висок, я заправил ей за ушко несколько мягких прядей, сперва, зарывшись в них носом.

Шумно затянулся. Б-л-я. Блаженство.

Эта нескончаемая потребность трогать ее и ласкать до сих пор поднимала во мне волны самых противоречивых эмоций.

Хладнокровие? Выдержка? Принципы, закаленные, как твердые металлы? Ха-ха. Я готов был облизывать её ночь напролёт.

– Правда?

– Ага, – закинул на нее свою ногу, зажимая Сашку между моей тушей и матрасом.

– Но это же твое детище? Бар «Темная ночь». Самое модное заведение закрытого типа в городе…

– Наигрался с этим детищем. Перерос, - задрав ее сорочку, я дернул за резинку трусиков, стягивая их по бедрам.

– Паша был? – после небольшой паузы поинтересовалась Сахарная.

– А куда он денется?

– Вы помирились?

– Мы и не ссорились.

– Значит, все хорошо? – с облегчением предположила моя любовь.