— Такие бурные празднества уже тяжеловаты для меня, — произнесла императрица, как только Надежда переступила порог, — как тебе сегодняшний вечер?

— Всё прекрасно, Рэлла Тальконы! Я даже и предположить не могла, что всё закончится свадьбой. Всё так неожиданно и так великолепно! Спасибо.

Ни сесть, ни пройти вперед Надежде не предлагалось, и поэтому она так и осталась стоять возле дверей.

— У тебя нет никаких претензий?

— Нет, спасибо, Рэлла Тальконы, всё в порядке.

— Ты, как я смотрю, довольно быстро осваиваешься. Даже успела приобрести себе новый наряд. Ведь, насколько я знаю, ты должна была быть в другом платье. В том, которое специально шили для тебя. Оно чем-то тебя не устроило?

Надежда поняла, куда клонит Императрица, но виду не подала.

— Нет, Рэлла Тальконы, платье было прекрасным. Просто я, как растяпа, его испортила. Нечаянно облила соком. Мне так неудобно…

— Сама облила? — в голосе Рэллы Тальконы прозвучали холодные нотки.

— Да. Конечно. Кто же ещё. — Но даже взгляда не отвела.

— Может, подтолкнул кто?

— Нет, что Вы?!

— И никаких конфликтов сегодня тоже не было? — уже почти совсем напрямую спросила Рэлла Тальконы.

— Нет. — Уверенно соврала Надежда, про себя проклиная доносчиков.

— Ты уверена? — голос был ледяным.

— Да, Рэлла Тальконы, всё в порядке.

Императрица ногой отшвырнула скамеечку и служанка, что делала массаж, пятясь, поспешила убраться подальше от надвигающейся грозы.

— Я знала твоих родителей, как достойных людей и не думала, чтобы они учили тебя так нагло врать мне в глаза! Или всё-таки учили?

— Нет, Рэлла Тальконы, не учили. — Надежда, ничуть не смущаясь, смотрела в красное, искаженное гневом лицо императрицы, — но и жаловаться меня тоже не учили.

— Но неужели нельзя было обойтись без драки? Да это позор на всю Талькону, если только журналисты пронюхают. Как же! Две принцессы разодрались на свадьбе!

— Но никакой драки не было!

— Как же! Не было! И синяки у Шоракси возникли сами собой? И она, бедная, теперь вынуждена сидеть безвылазно у себя. Ты меня разочаровала, Надежда! Я просто не ожидала, что ты, буквально с первого дня пребывания во дворце начнешь решать конфликты таким способом.

Надежда сникла и опустила голову.

— Да, конечно, — убитым голосом подтвердила она, — если кожа очень нежная, следы могли и остаться. Я, наверное, не рассчитала, слишком крепко перехватила ей руку.

— Причем здесь рука, если у неё на лице синяк! Ты хоть представляешь себе, что это такое? Она ведь не служанка какая-нибудь, а наследница престола.

Тут Надежда удивленно вскинула голову:

— Но я её не трогала!

— А Шоракси утверждает, что ты её била. Что ты на это скажешь, новоявленная принцесса? Это же надо додуматься! Выволочь в коридор и избить!

— Ничего я не скажу. — Уже с вызовом в голосе и злым прищуром — Если Вы так считаете, значит, так оно и было. Свидетелей-то нет. Выходит, Шоракси, — и поправилась, — Её Достоинство Шоракси, права. Чего ещё, кроме подлости, можно ожидать от такой безродной твари, как я? Неведомо, из какой милости возведенной в ранг принцессы Тальконы и для надежности окруженной доносчиками.

— Да как ты смеешь!

— Смею, Рэлла Тальконы. Уж если Вам донесли о ссоре, так почему же не сказали правды? — и резко обернулась, — Бетина! Это могла быть только ты!

Служанка съежилась как от удара и опустила голову.

— Но я…

— А, ладно, замолчи пожалуйста! — махнула рукой Надежда. — Если Вы ждете, что я буду оправдываться и рассказывать, как всё было на самом деле, то ошибаетесь. Зачем Вам ещё один вариант происходившего? Конечно, можно ещё пригласить служанку Её Достоинства Шоракси. Она вам и третий вариант изложит, свой. А будет ли он похож на правду, зависит от того, кого она больше боится, Шоракси или Вас.

— Бетина! Быстро приведи сюда Альгиду, служанку Шоракси!

— Да, Рэлла Тальконы! — И девушка быстро выбежала из комнаты.

— Так ты продолжаешь утверждать, что не трогала Шоракси?

— Да ничего я не утверждаю, — устало выдохнула Надежда, прижимаясь щекой к правому плечу, — Вы ведь всё равно поверили Шоракси, а не мне. Что хотите, то и думайте.

— Но…

Дверь резко распахнулась. Ворвался Геранд и ещё с порога возмущенно закричал:

— Мам, да ты что! Ты хоть бы меня сначала спросила! — И, высунув голову обратно в коридор, выкрикнул, подзывая: