Я не ответил, только вздохнул, и в моей ауре побежали тёмные огоньки четвёртого уровня. После этого я посмотрел на лича и произнёс.

— Даже для демона второго уровня сильный лич не является сверхъестественным противником. Для четвёртого уровня повозиться пришлось бы с архиличем. Слушай, ты что не знаешь, любая нежить и нечисть считается нашей законной добычей? Без обид. Такова наша природа, смирись с этим. Мне достаточно быть всего лишь частично демоном, чтобы не бояться остаться здесь навечно.

— И ты хочешь спрятать некую вещь под охраной лича. Спрятать, я так понимаю, от своих сородичей. Гениально! — и лич похлопал в ладоши. — Давай сделку. Чего в вашем племени не отнять, так это алчности и любопытства. Так что ты всё равно пойдёшь в замки, не сможешь удержаться. Возможно, не сейчас, но для меня время — вторичная величина.

Я подозрительно смотрел на него. Что-то эта черепушка темнила. Но сделка есть сделка. К тому же это отличный шанс посмотреть, насколько Мазгамон усилил Мурмуру. Поэтому я настроился, протянул руку, и на ладони начал образовываться договор.

— Читать будешь? — скучным голосом спросил я лича.

— Разумеется, а то ты мне подсунешь ещё какую-нибудь гадость, — он протянул руку и забрал у меня свиток. Внезапно лич замер и посмотрел куда-то в сторону Петровки. Потом покачал головой и принялся разворачивать свиток. — Этот ваш герцог пытается неокончательно мёртвых в свою свиту призвать. — Произнёс он равнодушно и принялся вчитываться в строчки договора.

— Всё верно? — спросил я лича, когда он закончил чтение.

— Да, как ни странно, — и с его пальца сорвался крохотный огонёк. Подлетев к договору, он вспыхнул, и на бумаге осталась словно выжженная витиеватая подпись. Я забрал договор и выхватил прямо из воздуха перо, чтобы расписаться.

— И что, у Мурмура получается армию нежити набрать? — спросил я, как можно небрежнее, ставя свою подпись.

— Да кому он здесь нужен? — нижняя челюсть черепка сдвинулась, словно он скривился. — Нет, ну, может, пара призраков и откликнется. Из тех, кто верит, что это недоразумение в прибитой к черепу короне имеет право что-то у нас требовать. Но большая часть пошлёт, не задумываясь. Как я, например.

— Я пообещал, что приложу все усилия, чтобы обнести замки твоих заклятых приятелей подчистую, — торжественно проговорил я. — Твоя очередь давать мне весьма ценный совет.

Нужно было торопиться, чтобы вернуться в машину до того, как меня скрутит. Не очень-то хотелось оказаться беспомощным перед личем. Он тогда точно не стерпит и попытается прибить меня.

— То, что ты дебил, я уже понял, — лич хохотнул. — Эх, надо было тебя в ученики взять по договору. Так-то парень ты неплохой. Туповат слегка, но это исправимо.

— Давай без оскорблений, — злобно проговорил я, стиснув зубы.

— Ты же сейчас этот договор куда-то денешь? Предполагаю, что у тебя есть частное астральное хранилище, — увидев мою скорченную гримасу, лич снова заржал. — Частные хранилища хорошо экранированы. У меня есть такое, я знаю, о чём говорю. Нет лучше места, чем спрятать там что угодно.

— Твою мать! — только и сумел я выдавить из себя.

И почему я сразу смекнул, что ворованный договор можно засунуть в хранилище, а вот про то, что хранилище можно использовать по назначению, как склад, нет? Да потому я не подумал, что про астральные хранилища ни хрена не знаю! А библиотек с книгами по магии в Аввакумово нет. Собственно, как нет никого, у кого можно об этом спросить…

Так, у меня же есть мой дядюшка, который настолько увлёкся своим цветочком, что я его уже с неделю не видел. Вот у него и стоит поинтересоваться. Он призрак, а при жизни магом был неплохим, ну и лекарем, не без этого. Но тут такое, у каждого же должны быть недостатки.

— Иди прячь свою драгоценность и договорчик, а потом возвращайся. Я тебе буду подробно про замки рассказывать. До утра, поди, управимся. Глядишь, ещё подучу тебя чему-нибудь, а то какой-то ты недоразвитый, — и лич, продолжая хохотать, исчез в проёме, ведущем в остатки замка.

Я же побежал к машине, чтобы пережить там приступ и спрятать лук и оба договора.

— Мне кажется, что формулировка вашего требования не совсем верна, — выдохнул Мазгамон, роняя голову на руки. Он сидел за чистым столом, стоящим посреди комнаты, ровнёхонько в центре пентаграммы, куда его притащили, связали и усадили на стул, приколоченный к полу так, что он даже подвинуться не мог.

— В каком смысле неверна? — подскочила сидевшая напротив бабка и оперлась ладонями на столешницу. — Тебе что, моя душа не нужна, что ли?

— Да как-то не особо, — вздохнул Мазгамон.

Эта вакханалия длилась уже больше часа. Он так никогда не уставал. Да и чего греха таить, никогда не заключал больше трёх контрактов за раз. А здесь, похоже, собрался весь цветник Петровки. Клуб почти организовали, куда пускают только тех, кому за шестьдесят. Или, скорее, за семьдесят.

Бабки своё дело знали и хорошо подготовились. Вырваться у Мазгамона не было ни единого шанса. И пентаграмма эта явно начертана знающим человеком. Добавь немного елея на лучи, так и самого Люцифера может на время удержать.