— Архив – только для своих, – резко отрезала она, скрестив руки на груди, словно неприступная крепость.

Алекс вскинул бровь, задетый ее категоричным отказом.

— Я полагал, мы здесь ради абсолютного доверия.

— Доверие – это когда не вторгаются туда, куда не приглашают, – парировала она, не отводя испытующего взгляда.

В глазах Алекса вспыхнул недобрый огонек, словно искра, готовая воспламенить сухой хворост.

— А поцелуй – это когда вторгаются туда, куда безумно хочется?

В повисшей, звенящей тишине было слышно лишь тихое потрескивание приборов. Георгий неловко закашлялся, Максим резко отвернулся, словно боясь увидеть реакцию Василисы, а Вася почувствовала, как кровь обжигающей волной приливает к лицу, раскрашивая щеки ярким румянцем.

— На этом наша экскурсия завершена, – процедила она сквозь зубы, собирая по крупицам остатки самообладания. – Гера, проводи их.

И, не дожидаясь ответа, стремительно покинула лабораторию, с силой захлопнув за собой дверь, словно оборвав связующую нить.

Алекс не стал ее преследовать. Вместо этого он направился к озеру, где вчера купался, и, опустившись на берег, погрузился в глубокие раздумья, словно в омут.

Он вновь все разрушил. Снова повел себя как импульсивный мальчишка, не умеющий совладать со своими чувствами.

Но, черт возьми, он не мог так просто отступить. Что-то в этой женщине цепляло его за живое, пробуждало чувства, которые он давно похоронил в самой глубине души, словно драгоценные сокровища в потайной шкатулке.

Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, он постучал в дверь Василисы, с замиранием сердца ожидая ответа.

— Кто? – донесся из-за двери ее приглушенный, словно приглушенный шепот звезд, голос.

— Тот, кто пришел просить прощения, – искренне ответил Алекс, не отрывая взгляда от двери, словно ожидая чуда.

Дверь медленно приоткрылась. Вася стояла на пороге в шелковой пижаме, с влажными волосами, собранными в небрежный пучок – видимо, только что вышла из душа, окутанная облаком едва уловимого аромата.

— Говори, – сухо бросила она, не приглашая войти, словно воздвигая невидимый барьер.

— Я вел себя как законченный идиот, – честно признался Алекс, не отводя от нее взгляда. – Но только потому, что ты лишаешь меня рассудка.

Василиса скрестила руки на груди, демонстрируя неприступность, словно неприступная скала, омываемая волнами.

— Это не оправдание, – холодно заметила она, словно замораживая воздух вокруг.

— Я знаю, – Алекс провел рукой по волосам, чувствуя себя растерянным, словно мальчишка, впервые столкнувшийся с силой любви. – Я привык, что женщины… другие. А ты…

— Я что? – с вызовом в голосе спросила Вася, не желая облегчать ему задачу, словно бросая ему вызов.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя полным дураком. И мне… это нравится, – с трудом выдавил он, чувствуя, как краска смущения заливает его лицо, словно восход солнца.

Василиса неожиданно рассмеялась, и этот смех, легкий и искренний, словно глоток свежего горного воздуха, растопил лед в их отношениях, словно весеннее солнце.

— Ну наконец-то – честность, – улыбнулась она, глядя ему прямо в глаза, словно видя его насквозь.

Алекс сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, словно преодолевая пропасть.

— Давай начнем все сначала. Без проверок, без колких шуток. Просто… попробуем? – предложил он, вкладывая в свои слова всю искренность и надежду, словно молитву.

Василиса пристально посмотрела ему в глаза, словно пытаясь разгадать его истинные намерения, словно читая его душу.

— Попробуем, – тихо согласилась она, и в этот момент, нарушая тишину ночи, словно разорвав полотно тишины, где-то в темноте раздался оглушительный выстрел.

Алекс инстинктивно пригнулся, заслоняя Василису от невидимой угрозы.

— Что это было?! — прошептала она, дрожа всем телом от леденящего страха.

— Не знаю, — прорычал он, оглядываясь по сторонам, словно выискивая хищника в сгущающейся тьме. — Нам нужно вернуться к остальным.

Они ворвались в дом, где уже царила паника. Максим и Игорь, застывшие у окна с оружием в руках, казались напряженными статуями, готовыми в любой момент сорваться в бой.