Ну, ничего: объявят сбор средств на восстановление — закину туда свой вклад. Авось не все разворуют и починят… Сделки с совестью, когда оплата подвисает где-то в будущем — самые приятные.

Докурив сигарету — досталась вместе с еще одной сворованной машиной, брошенной за пару улиц отсюда — я попросил Хтонь накинуть невидимость и направился к блокпосту.

Ворота были открыты — поток автомобилей с бойцами и не думал останавливаться, хоть и изрядно поредел — так что прошел свободно, прямо по центру. Правда, один из охранников с подозрением принюхался к воздуху…

Нет, курить надо бросать — так никакая Хтонь не прикроет, если ветер унесет табачный запах от пространства, ею маскируемого. Но уж больно ночь выдалась нервная, да и утро — тот еще яд…

Пока шел, обдумывал возможность накинуть образ местного босса и поговорить с его женушкой, вдруг та проговорится. Или наоборот — под обликом Гвенет пристать к боссу с тревожным «что мы будем делать?..» Но так можно легко спалиться на мелочах, да и смысла особого не было — если Амелия поправилась, скоро все эти понаехавшие бойцы будут сопровождать нас на восток, с грузовиком и всем его содержимым.

Оставаться в городе, куда скоро прибудет Реликт — это не самый лучший способ самоубийства. Я, в общем-то, не представлял, что может заставить меня здесь задержаться, и искренне надеялся, что такой подставы от жизни все-таки не произойдет.

Добро — оно все-таки лучше такое, которое можно спереть и перепрятать. Добро другого вида — не овеществлённого — будем делать по мере возможностей, не бросаясь в самоубийственные атаки.

Подошел к дому местного босса — заглянул внутрь талантом. Амелии в постели не было. Зато тусовалась куча левого народа под негромкую музыку — с пивом, без пива, в помещениях и во дворе.

«Может, переложили в другой дом из-за вызова бойцов?..» — Пожал я плечами.

Местный главный, не изменяя привычке, дымил на мансарде, выслушивая что-то от говорившего ему мужика в возрасте, сидящего рядом — с курткой байкерского клуба на голых плечах и бандане поверх бритой головы.

Поискал Гвенет — та стояла возле трех мангалов на заднем дворе, руководя готовкой. Было кому заниматься мясом на решетках — то ли приехавшие тетки помогали, то ли женщины из квартала.

«Вот ее и озадачу, где девчонка», — зашагал я по газону, обходя здание.

Можно было поискать болезную талантом, но зачем?..

— Гвенет, — сбросив маскировку, тихонько окликнул я ее со спины.

Та, не прекращая разговора с подругой — я, в общем-то, пытался выждать паузу в этом словесном потоке, но не выдержал — лениво оглянулась на оклик, уже хотела было отвернуться к огню обратно, но резко замерла.

— Как ты тут?.. — Вырвалось из нее удивление.

— Ногами. Амелия где?

— Я хотела сказать, тебя должны были привезти в дом… И сообщить… Неважно, пойдем, — попыталась она завладеть моей ладонью, но я отшагнул назад.

— Где Амелия?

— Появились обстоятельства… — Замялась она.

— Сам найду, — равнодушно кивнул я, разворачиваясь на выход.

Бешенство, застучавшее в грудь учащенным пульсом, следовало успокоить.

— Да подожди же ты! — Обогнала Гвенет, желая остановить меня.

Но, уловив мой взгляд, отступила на шаг в сторону:

— На кухне есть мясо и пиво. Пока будешь есть, я все объясню. — Примирительно предложила она. — С Амелией все хорошо. Но не здесь же, — оглянулась она вокруг.

— Ок, пошли на кухню.

Поесть было бы неплохо. Да и люди вокруг, привлеченные сценой, поглядывают с интересом и добавляют раздражения.

Ненавижу, когда планы рушатся. Еще больше терпеть не могу, когда что-то происходит без моего ведома — еще и потому, что чаще всего так и бывает. А мне — разгребать.

По пути перехватил неоткрытую бутылку пива, стоящую в гостиной на полу. А там и тарелку с мясом забрал, которую как раз выносила женщина с кухни — забрал с подноса, где было еще пять таких же. Хотелось есть, не задаваясь вопросом, не намешали ли в жратву отравы.

Место этой ночью и без того казалось не самым спокойным, а уж после ситуации с девчонкой — находиться тут становилось физически неприятно.

Но — поел, успокоился. Гвенет, на правах хозяйки дома, выгнала всех с кухни и затворила дверь, так что поздний ужин прошел в относительной тишине. Шум поздней вечеринки казался за плотной дверью отдаленным бубнежом, где-то даже успокаивающим…

Рассказ, куда делась Амелия, последовал уже после того, как я отставил тарелку в сторону и вопросительно уставился на женщину.